Князь Меттерних. Человек и политик

У идеи Священного союза богатая генеалогия. Можно назвать множество мыслителей, литераторов, политиков, писавших и говоривших о необходимости союза европейских государств на тех или иных политических, религиозных, культурных основах. Среди них были и прекраснодушные либералы и суровые консерваторы скептики, романтики-мечтатели и рационалисты, католики и протестанты.

Ближайшие истоки Священного союза некоторые историки вполне правомерно усматривают в третьей антинаполеоновской коалиции. Во время переговоров между Англией и Россией наряду с обычными вопросами подготовки к очередной войне значительное внимание было уделено проблеме будущего европейского устройства с расчетом на длительный и прочный мир. Именно тогда британский премьер-министр У. Питт выдвинул идею, весьма напоминавшую по своей сути пентархию, т. е. «концерт» из пяти европейских держав как гарантов спокойствия и порядка.

По сравнению с трезвым, практичным подходом Питта позиция российской стороны выглядела довольно туманно, но зато более впечатляюще. Она была изложена в послании царя Александра I, доставленном в Лондон одним из его «молодых друзей» — H. Н. Новосильцевым в качестве специальной миссии, через голову посла.

Хорошо известно, что непостоянный, мятущийся царь был подвержен разным влияниям. У него либеральные идеалы причудливым образом уживались со свойственными его натуре деспотическими инстинктами. Симпатии его были непостоянны, фавориты периодически сменяли друг друга.

В самом начале царствования сильное влияние на Александра I имел князь Адам Чарторыйский. Об этом было много написано, в том числе и самим князем. Не следует, однако, это влияние преувеличивать, впрочем, как и недооценивать его, тем более что князь одно время даже возглавлял российское внешнеполитическое ведомство.

Когда же говорят о князе Чарторыйском, то вспоминают и его духовного наставника аббата С. Пьяттоли. Последний участвовал в разработке реформ в Польше еще при короле Станиславе-Августе, позже восемь лет отсидел в тюрьме по приказу кайзера Франца. Этот энергичный аббат появляется в России в благоприятное для Чарторыйского время, получает от царя должность корреспондента комиссии по законодательству. Есть основания полагать, что именно Пьяттоли послужил для Толстого в «Войне и мире» прототипом аббата Морно, блиставшего красноречием и живостью мысли в салоне Анны Павловны Шерер.

В политических построениях аббата-итальянца, которые в той или иной степени нашли выражение в его проектах и меморандумах 1803–1806 гг., России отводилась роль главной опоры «нового» европейского порядка, предназначенного прийти на смену наполеоновской Европе. Связь России с либеральной, на взгляд Пьяттоли, Англией еще больше вдохновляла аббата. Безусловно, руководящая роль России для него не цель, а средство, с помощью которого можно обеспечить в рамках новой Европы возрождение Италии и Польши[442]. Чтобы его идеи выглядели для царя более соблазнительными, Пьяттоли в декабре 1806 г. пишет меморандум: «О постепенном объединении с Россией всех разрозненных членов старой славянской семьи»[443]. Причем Польша должна была стать королевством со своей конституцией, но под властью российского императора, на чем царь и настаивал так упорно на Венском конгрессе. Конечно, влияние Пьяттоли было опосредовано через князя А. Чарторыйского.