Наполеон

5 мая 1821 года в 17 часов 49 минут бывший император испустил последний вздох: «Смерть — это сон без сновидений и, возможно, без пробуждения». Это была не та смерть, о которой он мечтал, но именно та, которую он предвидел. Еще в 1812 году, когда французские войска были в Москве, Наполеон в разговоре с Дюроком признался, что хотел бы умереть от пули на поле сражения, но затем прибавил: «Не верю, что мне настолько повезет, потому что я умру в своей постели, как последний дурак». В мае 1818 года, когда он уже точно знал, что умрет в ссылке, он признался Бертрану: «Надо было бы умереть в Кремле. Тогда я был в зените славы, у меня была репутация великого человека […] Цезарь не стоил моей подвязки». Глава английских либералов лорд Холланд также не сомневался в величии Наполеона и на заседании палаты лордов сказал такие слова: «Даже те, кто ненавидел этого великого человека, признали, что на протяжении последних десяти веков человечество не знало личности такого масштаба. Вся Европа носит по нему траур, и те, кто способствовал этому злодеянию, обречены на презрение нынешних и последующих поколений».

Людовик XVIII, а также англичане и австрийцы не хотели, чтобы император вернулся во Францию даже мертвым. Прошло почти двадцать лет, прежде чем его останки были перезахоронены в Париже, в Доме инвалидов[118].

15 декабря 1840 года траурный кортеж, сопровождаемый старыми служаками и огромной толпой, прибыл в Париж. Как писал Виктор Гюго, «это было триумфальное возвращение на родину сосланного праха». Маршал Монсей, который просил врачей поддерживать в нем жизнь, пока он не «встретится с императором», сказал после этой церемонии: «Теперь будем умирать». Впрочем, Наполеон всегда был высокого мнения о поведении Монсея, сказав о нем на острове Святой Елены: «Этот Монсей — достойный человек, он так бесстрашно вел себя перед смертью».