Наполеон

По мере приближения Наполеона к столице лексика и настроение журналистов, писавших статьи в «Официальную газету», менялись. Сначала заголовки были такими: «Корсиканское чудовище высадилось в заливе Жуан» и «Тиран проехал Лион», потом: «Бонапарт быстро приближается» и, наконец, «Император прибыл в Фонтенбло».

В Париже приближение Наполеона произвело смятение в рядах сторонников монархии Бурбонов, только Фуше сохранил хладнокровие: «Наполеон будет возбужден, словно накануне сражения, и сразу захочет женщину. Найдите ему какую-нибудь, зараженную сифилисом». Несмотря ни на что, император счел полезным для себя вновь назначить Фуше министром полиции, но по отношению к другим членам администрации он развернул кампанию чистки, желая отстранить изменников, по чьей вине произошел крах империи в 1814 году. В отличие от Талейрана, Фуше явно и открыто не изменил Наполеону в 1814 году, а его прошлые заслуги в деле казни короля Людовика XVI, казалось, могли послужить ему определенными гарантиями. Но тем не менее Фуше немедленно начал двойную игру, пообещав Бурбонам, что будет по мере своих сил мешать императору: «Я не желал бы большего, чем возвращения Бурбонов, только нужно, чтобы дела велись не так глупо, как в прошлом году Талейраном. Нельзя, чтобы все зависело от них. Нужны хорошо продуманные условия и твердые гарантии».

Чистка не только не предотвратила предательств, но и парализовала деятельность многих чиновников. Пьер Фуше, будущий тесть Виктора Гюго, служащий в военном министерстве, так описывал создавшуюся двусмысленную ситуацию: «В период Ста дней нашим министром был маршал Даву, князь Экмюльский. Являясь нашим руководителем, ответственным за проведение чистки, он заставил нас подписать присягу верности императору. Эта формальность не была необычной для правительственных служащих. Они и другие чиновники уже давали присяги четыре или пять раз: первую — конституционному монарху, вторую — Республике, третью — Империи, четвертую — Реставрации. Никого это не удивляло. Политические клятвы во Франции имели весьма сомнительную ценность».

Вернув трон, Наполеон решил создать новый штаб. Он назначил Камбронна дивизионным генералом, но тот отказался: «Скажут, что это несправедливо». Так же поступил и маршал Удино, назначенный Людовиком XVIII государственным министром и пэром Франции, заявив, что не собирается «играть двойную роль и служить двум господам». Остальные маршалы, как, например, Мюрат, ждали, когда Наполеон их призовет, но не дождались, так как он не простил им предательства. Тогда Наполеон решил примириться с либералами, правда, не очень в это веря. Он так заявил Бенжамену Константу: «Свободные выборы? Публичные обсуждения? Ответственные министры? Свобода? Все это мне подходит…»