«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
— Наконец-то вы явились, — здороваясь со мной, сказала она. — А мы уж и ждать перестали, все ушли на демонстрацию, а потом, верно, гулять. Почему вы так долго не приезжали?
Я рассказала о своих злоключениях.
— Вот что, тотчас же я нагрею горячей воды, дам вам большой таз, и вы как следует помойтесь, перемените белье и платье, которое мы завтра отдадим в стирку. Я знаю, в каком виде приезжают после таких путешествий.
Я поблагодарила ее и сделала так, как она мне посоветовала. Когда я сидела уже на кухне, умытая и чистая, пришла целая компания геологов — Владимир Григорьевич, Манцочка и двое рослых молодых людей. Это были Н. Б. Шабаров и С. С. Росляков, с которыми мы впоследствии очень дружили.
Увидев меня, Манцочка всплеснула руками, бросилась ко мне и сказала:
— На что ты похожа? Такой усталой и постаревшей я тебя никогда не видела.
Я горделиво рассказала о своей авантюрной поездке, думая потрясти слушателей. Увы, они рассмеялись и сказали:
— Нашли чем хвастаться! Сейчас все так ездят.
Потом все сели обедать.
Быт и занятия геологией[140]
Меня на несколько дней поселили у приходящей прислуги Мухиных, в полуподвальном, но чистом помещении, ибо Манцочка еще не имела отдельной комнаты, а жила вместе с Иларией Райковой, в комнате последней. Через несколько дней мы переселились в небольшую, но всецело принадлежавшую Манцочке комнату не территории садоводства, называвшегося «Гюлистан». Соседи были приятные. Комната выводила окном и дверью на большую открытую террасу, протянувшуюся вдоль всего одноэтажного дома. Цветы благоухали. Меня поразило, что цветы росли не на грядках, а в углублении между ними. Это объяснялось тем, что орошение сюда шло из арыка, прорытого вдоль улицы. По трубам вода естественно текла в углубленные места, а не на грядки.
Погода стояла теплая, чудесная. Масса цветов в городе; декоративные маки росли даже на дувалах[141], окружавших местные глинобитные домики.
Узбечки в старинных костюмах и паранджах тихо, как мыши, пробирались вдоль улиц старинного города. Арбакеши на двухколесных арбах провозили всякую кладь, а на базаре сидели, поджав под себя ноги, блестя белыми зубами, и предлагали великолепные фрукты, разложенные на плетеных корзинах. У каждого под тюбетейку за ухом был засунут цветок или пучок вишен или других ягод, смотря по сезону. Они зазывали покупателей забавными прибаутками. Так, продавец дынь, указывая на великолепные дыни (чарджуйские) или огромные персики («арабчи персик») весело припевал: «Беги, народ, свой огород, чистый сахар, чистый мед!» Ну как было не подбежать и не купить? После петроградской голодухи все мне казалось чудесной сказкой из «Тысячи и одной ночи».
Одна беда, однако, отравляла наше существование — крысы. Днем они не появлялись, но всякую ночь мы проводили в битвах с ними. Начиналось с того, что, потушив свет, мы вдруг слышали грохот посуды, летевшей с окна на пол (к счастью, не бьющейся). Включив свет (небольшую электрическую лампочку, даже без абажура, которую мы приобрели позднее), мы видели освещенную груду тарелок на полу; в центре восседала жирная, отвратительная крыса, а то и две, равнодушно и спокойно взиравшие на нас. Мы с остервенением начинали кидать в них со своих коек заранее заготовленные ботинки, туфли, Манцочкины высокие сапоги, камни и все тяжелое, что попадалось под руку. Крысы только отклоняли головы и продолжали спокойно сидеть. Когда эта забава им надоедала, они медленно и величаво удалялись и скрывались в своих норах. Вскоре наша комната была окрещена нами и нашими друзьями «крысиной норой». Каждый вечер Шабаров и Росляков забивали досками и гвоздями крысиные норы, предварительно засунув туда порядочное количество битого стекла. На некоторое время все успокаивалось. Но потом нахальные животные прогрызали все препятствия, и ночные бои возобновлялись. Впрочем, мы даже привыкли позднее к нашим непрошеным ночным посетителям.
Манцочка подолгу проводила время в университете, я тоже. Помогала чем могла. Манцочка была занята организацией Геологического музея. Привлекла и меня к этому делу — всучила мне толстенный английский справочник, выложила на стол кучу полезных ископаемых и заставила определять их. Я взмолилась:
— Да ведь я же ничего не смыслю в геологии, я тебе тут такого наопределяю, что ты сама потом запутаешься.
— Не беспокойся, — говорила Манца, — английский язык знаешь?
140
Записано 16 сентября 1980 года.
141
Дувал — глинобитный забор, отделяющий внутренний двор жилища от улицы. — Примеч. ред.