«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания

— Ну вот, теперь я могу вернуться к друзьям!

— Нет, — сказал мой спутник, — я дал слово Борьке доставить вас с чемоданом, и я это сделаю.

Ухватив первого попавшегося железнодорожного служащего, многозначительно поигрывая кобурой револьвера, он повелительно приказал:

— Доставить немедленно служащего камеры хранения и выдать по квитанции чемодан, да спешно, а то вам не поздоровится.

Тот быстро побежал, привел хранителя камеры, и в два счета мой чемодан оказался в руках моего Порфирия, Пафнутия, или как он там назывался.

Мы перешли площадь, оказались на нужном месте, где нас окружили поджидавшие нас товарищи. Поезд был уже подан, надо садиться. Отступление было отрезано. «Alea jacta est[138]», — пронеслось у меня в голове.

Тогда кто-то из спутников разумно заметил:

— А все же практически-то мы не решили, как провезем Марию Михайловну.

— Ба, — сказал другой, — да ведь Мишка-то у нас женатый, у него в паспорте жена прописана. Вот Мария Михайловна и поедет в качестве его жены. Чего проще? Мишка, согласен?

Выступил молодой парень лет двадцати трех — двадцати четырех. Лицо у него пошло красными пятнами.

— Да я бы с радостью, — сказал он, — да ведь жена-то моя такая ревнивая, коли она узнает, со света меня сживет!

— Не надо, не надо, — заторопилась я. — Как-нибудь иначе сделайте, я не хочу быть причиной семейного раздора.

— Ладно, — успокоительно сказал кто-то. — Обойдемся и без этого. Сосчитайте литеры и людей — все в порядке? Идемте, Мария Михайловна, в середину!

Они окружили меня, и мы нестройной толпой влезли в вагон. Меня устроили на второй полке. Парни были высокие, так что меня, маленькую, среди них никто и не заметил. Быстро накинули на меня чью-то шинель, напялили шлем с пятиконечной звездочкой, попросили повернуться спиной к проходу и сделать вид, что я крепко сплю, что я сделала с удовольствием, так как действительно устала от всего пережитого и хотела отдохнуть. Кто занял место подо мной на нижней полке, не помню, а напротив внизу был Порфирий, а на верхней — мой рыцарь Коля Соколов. В соседнем компартименте, за невысокой стенкой, рядом со мной был Мишка (который оказался Михаилом Павловичем и с которым мы подружились в пути). Затем там же расположились «братья-разбойники». Два брата действительно устрашающей внешности. Одному из них отдали все литеры и документы и поручено вести переговоры с контролером. Я ехала по литеру Бори Левитина, но других документов на эту персону не было, и это надо было как-то скрыть. Поезд двинулся. Я сделала вид, что крепко сплю, уткнувшись носом в стенку, за которой дружески посапывал мой несостоявшийся муж Михаил Павлович.

Вошел бородатый пожилой контролер. Я замерла от ужаса. Но все обошлось как нельзя лучше. У столика между койками нашего компартимента его поджидал один из «братьев-разбойников» (тот, который был пострашнее) с кучей документов и литеров в руках.