Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

В итоге можно констатировать, что количество самостоятельных исследований по теме невелико, а противоречивые интерпретации событий 1730 г. отражаются не только в научной, но и в учебной литературе. Здесь «верховники» образца 1730 г. представлены и как родовая знать, которая «сделала всё, чтобы вернуть дореформенные порядки»,[777] и как реформаторы, разрабатывавшие проекты ограничения самодержавия системой выборных органов — в виде всё того же «плана» Д. М. Голицына.[778] Одни пособия возвращаются к оценке событий, данной В. О. Ключевским.[779] Другие констатируют различие точек зрения на события 1730 г., но при этом их авторы утверждают, что восстановление «самодержавства» было доминирующим стремлением дворянства.[780] Третьи, наоборот, подчёркивают, что сами дворяне составляли проекты нового устройства государственной власти на базе «кондиций», но были побеждены гвардией, отражавшей взгляды их противников.[781] Доходит до того, что в одном и том же учебнике можно прочесть, что действия Верховного тайного совета представляли собой «чисто феодальное движение», против которого выступили дворяне — «сторонники самодержавия», при этом сочинявшие проекты ограничения монархии,[782] или о «победе» конституционалистов, после которой им «ничего не оставалось, как присоединиться» к сторонникам восстановления самодержавия.[783]

Порой анализ событий подменяется захватывающей версией о закулисной борьбе самих «верховников» и обвинениями Д. М. Голицына в том, что по его вине «возможность учреждения в российском государстве демократической республики не реализовалась».[784] Подобные оценки закрепляются в массовом сознании с помощью перепечаток дореволюционных исторических романов о «дворцовых тайнах» и прочих околонаучных сочинений. До недавнего времени отсутствовало научное издание источников о событиях 1730 г., а существовавшие публикации порой неверно указывали авторство документов и содержали ошибки в передаче текста.[785]

Оценка государственного переворота 1730 г. в западной историографии заметно осторожнее. В обобщающих трудах, где затрагиваются эти события, речь обычно идёт о победе после смерти Петра «старорусской партии», желавшей повернуть Россию назад. Лишь немногие авторы видят в событиях 1730 г. «поворотный пункт в русской истории» и попытку установления новой «формы правления» по западным образцам.[786] Ряд историков сомневаются в наличии у «верховников» планов модернизации политического строя,[787] а у «шляхетства» — «общих интересов в преследовании политических целей»[788] и способностей понять «значение предпринятой Верховным тайным советом под влиянием англомана князя Дмитрия Голицына попытки конституционного ограничения самовластия и введения законности, по крайней мере в отношении того же дворянства».[789]

Большинство историков признают, что князь Д. М. Голицын и другие «верховники» не стремились обратить вспять петровские преобразования. Тем не менее, они видят в «кондициях» прежде всего попытку сохранить власть Верховного тайного совета и сомневаются в наличии у его членов планов модернизации политического строя.[790] Активность же дворянства объясняется, скорее, с точки зрения борьбы и взаимодействия различных группировок знати, к которым благодаря патронажно-клиентским связям примыкали представители «шляхетства», и поэтому не рассматривается как качественно новый этап в развитии политической культуры российского дворянства.[791]