Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

В любом случае герцогине, коротавшей дни на положении бедной родственницы правителя маленького остзейского государства, предстоял важнейший в её жизни выбор — принимать или не принимать российскую корону на предложенных условиях. Немедленная аудиенция принесла успех — наутро Долгоруков отправил гонца обратно. В доношении он сообщал: Анне объявили, «что избрали её величество на росиский престол, и просили, чтоб изволила потписать посланные с нами кондиции. Её величество изволила печалитца о преставлении его величества, а потом по челобитью нашему повелела те кондиции перед собою прочесть, и выслушав, изволила их потписать своею рукою тако: по сему обещаю всё без всякого изъятия содержать. Анна». Росчерком пера самодержавная монархия в России стала ограниченной — ровно на месяц, с 25 января по 25 февраля 1730 г. Правда, большинство подданных об этом так никогда и не узнало…

Путь до Москвы занимал пять-шесть дней. «Верховники», кажется, были уверены в положительном исходе и отправили 28 января очередного гонца с наказом: «…когда её величество изволит подписать по прошению нашему отправленное с вами к подписи её величеству известное писмо, то оное, нимало у себя не удержав, изволите сюды прислать з генералом маеором Леонтьевым». В тот же день, 28 января, из Митавы выехал генерал Леонтьев с подписанными «кондициями» и поскакал курьер с письмом самой Анны, которое, скорее всего, было продиктовано опытным Василием Лукичом. Императрица сообщала: ей известно, «коль тяшко есть правление толь великой и славной монархии, однако ж, повинуяся той божеской воли и прося его, создателя, помощи и к тому ж не хотя оставить отечества моего и верных наших подданных, намерилась принять державу того государства и правителствовать, елико Бог мне поможет», — а далее как бы от себя поведала: «…пред вступлением моим на российский престол, по здравом разсуждении, изобрели мы за потребно для ползы российского государства и ко удоволствованию верных наших подданных, дабы всяк могли мы видеть горячесть и правое наше намерение, которое мы имеем ко отечествию нашему и к верным нашим подданным, и для того, елико время нас допустило, написав, какими способы мы то правление вести хощем, и подписав нашею рукою, послали в Тайный верховный совет».[805]