Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
1-го марта в 2 часа дня, узнав, что громят его частную квартиру на Николаевской улице, генерал Беляев позвонил в Государственную Думу и от подошедшего к телефону будущего министра Н. Некрасова84 получил совет отправиться в Петропавловскую крепость.
В ночь на 2-е марта председатель образованной в Думе военной комиссии А. И. Гучков вместе с князем Вяземским85 предприняли объезд вокзалов с целью проверить их готовность к встречи ожидавшегося прибытия карательной экспедиции генерала Иванова. На Варшавском вокзале автомобиль их был обстрелян солдатами и князь Вяземский убит.
В это самое время соединенное заседание временного комитета Государственной Думы и исполнительного комитета Солдатских и Рабочих Депутатов86 решали вопрос об отречении Государя. Приехавший туда после объезда вокзалов А. И. Гучков и депутат Шульгин87 получили предложение безотлагательно выехать навстречу царскому поезду и предложить Николаю II-му отречься от престола.
2-го марта генерал Мрозовский88 телеграфировал Государю, что вся Москва находится во власти революционеров, которым передалось большинство войск с артиллерией. «Положение настолько тяжелое, что влиять на ход событий невозможно. Председатель Государственной Думы Родзянко предлагает призвать Временный Комитет Государственной Думы. Благомыслящая часть московского населения заявляет, что с призванием нового министерства восстановится порядок и власть».
28-го февраля в 4 и 5 часов утра свитский и императорский поезда двинулись из Могилева и следовали до Смоленска без происшествий. В 3 часа дня Государь телеграфировал Императрице: «Выехали сегодня утром в 5. Мыслями всегда вместе. Великолепная погода. Надеюсь чувствуете себя хорошо и спокойно. Много войск послано с фронта. Любящий нежно Ники».
Тогда же дворцовый комендант генерал Воейков89 получил шифрованную телеграмму от военного министра Беляева: «Сообщаю, что в Петербурге Временное Правительство с Родзянкой во главе», а в следовавшем впереди императорского, свитском поезде уже стало известным, что на станции Любань находятся революционные войска с орудиями и пулеметами, и что образовавшееся днем 28-го февраля Временное Правительство направляет оба поезда не на Царское Село, а на Петербург, где, как полагают, Царю будут поставлены условия.
Получив эти сведения, свита решила ждать прибытия императорского поезда, чтобы убедить Царя изменить маршрут и ехать на Псков, где находился умный и спокойный Главнокомандующий Северным фронтом генерал Рузский90. Когда в 3 часа утра 1-го марта подошел царский поезд и ожидавший его с лихорадочной тревогой генерал Саблин в него вошел, то к своему удивлению он застал там всех спящими. Разбуженный им генерал Воейков отправился к Царю и сообщил, что ехать в Тосно рискованно, так как оно занято мятежными войсками. Царь встал с кровати и сказал: «Ну, тогда поедем до ближайшего Юза (телеграф прямого провода)». Поезда повернули и направили в Псков.
Проснувшись утром 1-го марта, о событиях старались не говорить, потому, замечает Воейков, «что это не особенно было приятно. Общее настроение было испуг и надежда, что приедем в Псков и все выяснится».
Во время завтрака и обеда говорили обо всем, только не о делах. Дубенский отмечает в своем дневнике, что Царь, человек мужественный и поклонник рока «спал, кушал и занимался даже разговорами ближайших лиц свиты».
Около 6-ти часов вечера на станции Дно Воейков получил телеграфное извещение, что туда выезжает Родзянко, но Царь решил встретиться с Родзянкой в Пскове и приказал двигаться дальше.
«Старый Псков, — пишет генерал Дубенский, — опять занесет на страницы своей истории великие дни, когда пребывал здесь Великий Самодержец России Николай II, и лишился здесь своей власти как Самодержец». «Великие дни» действительно начались.
Государь прибыл в Псков 1-го марта в 7 часов 30 минут вечера. Встретившему его на вокзале Главнокомандующему Северным фронтом генерал Рузскому он сказал, что телеграмму его относительно ответственного министерства он получил. Однако от какого-либо разговора по этому поводу Государь уклонился. После обеда на прямой вопрос генерала об этом Государь ответил, что еще не знает. Как ни убеждал генерал Рузский, доказывая, что при настоящих условиях самодержавие не более как функция, которой следует пожертвовать в целях общего успокоения, Царь упорно отмалчивался и, вероятно, не принял бы никакого определенного решения, если бы как раз в это время не пришла телеграмма начальника его штаба. Генерал Алексеев настаивал на необходимости даровать необходимые реформы и этим своим обращением решил вопрос, Государь сказав, что он согласен, пошел писать телеграмму. Подписанный им текст принесли генералу Рузскому, но он прочитать его не успел, так как был вызван к Министру Двора, графу Фредериксу, и только после вопроса находившегося там генерала Воейкова, — доволен ли он телеграммой, генерал Рузский прочитал ее и убедился, что Государь поручает Родзянко сформировать кабинет, оставляя за собой, однако, исключительное право назначать министров военного, морского и иностранных дел. Тогда генерал Рузский просил Воейкова доложить Государю, что он обещал даровать ответственное министерство, а между тем поручает Родзянке лишь сформировать кабинет без указаний, перед кем кабинет ответственен. Воейков вытаращил глаза, заерзал на диване и очень неохотно пошел к Государю. Генерал Воейков передает этот эпизод несколько иначе и утверждает, что генерал Рузский, узнав что Государь сообщает лишь о согласии на сформирование кабинета с ограничением в отношение министров военного, морского и иностранных дел, вырвал эту телеграмму у него из рук, заметив, что здесь он посылает телеграммы. Царь, которому Воейков об этом доложил, сказал: «Ну, пускай он пошлет».