Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Три недели спустя, состоя в Чрезвычайной Следственной комиссии, я получил поручение Главного Военного Прокурора генерала Апушкина76 расследовать дело генерал-адъютанта Иванова, которому ставили в вину попытку к вооруженному подавлению революции и унизительному обращению с солдатами.
Нелепость посадить на скамью подсудимых боевого генерала, имевшего огромные заслуги и популярное на всю Россию имя, за то только, что на станции «Дно» он поставил на колени нескольких безобразничавших солдат и исполнил приказание своего законного Государя, была настолько очевидной, что делала всякие следственные действия излишними и я ограничился допросом самого генерала.
Экстренно вызванный в Петербург, он содержался под домашним арестом на квартире генерала Маниковского77 и страдая отеком ног, лежал в постели. Его показания, существенная часть которых мною изложены выше, дали исчерпывающий материал для составления постановления о направлении дела к прекращению.
При докладе этого постановления я не присутствовал, но делавший этот доклад Главный военный прокурор генерал Апушкин мне впоследствии говорил, что председатель Чрезвычайной Следственной Комиссии, адвокат Н. Муравьев упорно хотел усмотреть в действиях генерала Иванова состав уголовно наказуемого деяния.
Тем не менее постановление мое было одобрено, и больной, измученный пережитыми волнениями старый генерал получил возможность уехать в родной Киев, где он и дожил свои «судьбой отсчитанные дни».
27-го февраля, в то время, когда генерал Иванов вел с Государем вышеприведенный разговор и напоминал ему о необходимости реформ, в Петербурге военный министр Беляев78, начальник Штаба генерал Занкевич79 и Командующий войсками генерал Хабалов80 с кучкой верных им солдат и офицеров заперлись в здании Адмиралтейства.
Заняв обращенный к Невскому проспекту фасад здания, они поставили по его углам пулеметы, артиллерию ввели во двор, а пехоту разместили на втором этаже.
Патронов у них было мало, снарядов еще меньше, а есть было совершенно нечего. С большим трудом удалось раздобыть немного хлеба для солдат. У Казачьей сотни, расквартированной в казармах Конного полка, лошади были не поены и не кормлены. По Адмиралтейству постреливали, но оттуда не отвечали.
Около 4-х часов утра 28-го февраля в Могилеве, вернувшись от Царя, генерал Иванов пытался переговорить по прямому проводу с генералом Хабаловым. Сделать это оказалось возможным лишь в 8 часов утра, когда генерал Иванов и поставил целый ряд вопросов о положении в столице.
Через полчаса генерал Хабалов на эти вопросы отвечал: «В моем распоряжении здание главного Адмиралтейства, 4 гвардейских роты, 5 эскадронов и сотен и 2 батареи. Все прочие либо перешли на сторону революционеров, либо занимают нейтральное положение. Отдельные солдаты и шайки бродят по городу, стреляя в прохожих и обезоруживая офицеров. Все вокзалы во власти революционеров. Телефоны не действуют. Связи с частями города и полиции в моем распоряжении нет. Не располагаю так же и продовольствием, которого к 25-му февраля было 5 600 000 пудов муки. Все артиллерийские заведения во власти революционеров, в моем распоряжении только лично Начальник Штаба Округа».
Около полудня 28-го февраля в Адмиралтейство явился адъютант Морского Министра и потребовал очистки здания, так как в противном случае восставшие угрожали открыть по нему артиллерийский огонь из Петропавловской крепости. Дальнейшее сопротивление представлялось бесполезным, а потому было решено артиллерию отправить в Стрельну, ружья и пулеметы спрятать в здании, а солдат распустить.
Вошедшие в Адмиралтейство революционные солдаты арестовали Хабалова. Военному Министру генералу Беляеву удалось скрыться в доме Военного Министра на Мойке.
К вечеру мятежные войска овладели Выборгской Стороной и всей частью города от Литейного до Смольного, но в других частях города солдаты обезоруживали офицеров, отбирали автомобили, и вообще, хозяйничали.
Ввиду начавшегося грабежа, Государственная Дума избрала особый комитет для водворения в столице порядка81, но справиться с этой задачей не удалось. Наступившая анархия с несомненностью свидетельствовала об отсутствии у восставших какого-либо плана.
С утра 1-го марта у дома Военного Министра82 стала собираться толпа, и генерал Беляев, опасаясь разгрома служебного кабинета, с помощью своего секретаря Шильдера83, денщика и швейцара стал жечь в печке и камине приготовленные еще с вечера для уничтожения документы. Эту меру Военный министр счел нужной принять, ввиду опасения, что находившиеся у него секретные документы могли попасть в руки толпы, в составе которой он допускал возможность присутствия лиц, имевших связь с неприятелем.