Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Только в первом часу ночи генерал Рузский был вновь вызван Государем и там получил от него сообщение Родзянке о даровании ответственного министерства без всяких ограничений.
Передавая поздно ночью это решение Царя по прямому проводу, генерал Рузский получил от Родзянки ответ, что «теперь уже поздно и сделанные уступки никого более не удовлетворят».
2-го марта в 2 часа дня, после завтрака генерал Рузский получил и передал Царю телеграмму Великого князя Николая Николаевича. Коленопреклоненно он молил Царя отречься от престола и передать его Наследнику при регентстве Великого князя Михаила Александровича. Ту же просьбу телеграфировали и командующие армиями генералы Сахаров91, Брусилов92, Эверт93, адмирал Непенин94, и начальник штаба Верховного Главнокомандующего генерал Алексеев. Последний излагал и форму отречения, которую он считал для Царя желательной. К просьбам телеграфировавших присоединился и сам генерал Рузский.
Впоследствии, на вопрос Великого князя Андрея Владимировича, правда ли, что во время обсуждения вопросов об отречении, он, генерал Рузский, стукнув кулаком по столу, сказал Государю: «Ну, решайтесь же наконец», — генерал Рузский ответил: «Я не знаю, кто мог это выдумать, ибо ничего подобного никогда не было. Вероятно, все это Воейков наврал после того, что я с ним резко говорил в вагоне».
Так как обсуждение вопроса об отречении было начато в 2 часа дня и окончено в 2 часа 45, то всего оно потребовало 3/4 часа времени. Вопрос об ответственном министерстве решался накануне с 9 часов вечера до 12 ночи.
Прочтя переданные Рузским телеграммы, Государь сообщил, что он от престола отказывается, но боясь, что бы это решение не было истолковано как результат воздействия посланных из Петербурга Гучкова и Шульгина, Государь еще до их приезда сообщил его в Петербург по прямому проводу. Когда министр Двора граф Фредрикс сказал об этом дворцовому коменданту генералу Воейкову, то последний, по словам генерала Дубенского, упросил Государя эту телеграмму вернуть. «Государь согласился, и Воейков быстро вошел в вагон свиты и заявил полковнику Нарышкину95, чтобы тот побежал скорее на телеграф и приостановил телеграмму. Нарышкин пошел, но телеграмма уже ушла, и начальник телеграфа сказал, что он попытается ее остановить. Когда Нарышкин вернулся и сообщил это, то все стоящие почти в один голос сказали: „Все кончено“. Затем выражали сожаление, что Государь поспешил, все были расстроены, поскольку, конечно, могут быть расстроены эти пустые эгоистичные в большинстве люди».
«Царь после отречения долго гулял между поездами, спокойный на вид». Подавленный всем происходящим, генерал Дубенский стоял у окна своего вагона и плакал. В это время мимо вагона прошел Царь с герцогом Лейхтенбергским96, весело посмотрел на Дубенского, кивнул и отдал честь. «Тут, — говорит Дубенский, — возможно, выдержка, или холодное равнодушие ко всему. После отречения у него одеревенело лицо, он всем кланялся и протянул мне руку, и я эту руку поцеловал. Я все-таки удивился, — Господи, откуда у него берутся такие силы, он ведь мог к нам не выходить. Когда он говорил с Фредериксом об Алексее Николаевиче97 один на один, я знаю, он все-таки заплакал. Когда с С. П. Федоровым98 говорил, ведь он наивно думал, что может отказаться от престола и остаться простым обывателем в России. „Неужели вы думаете, что я буду интриговать, я буду жить около Алексея и его воспитывать“. После отречения Царь сказал только: „Мне стыдно будет увидеть иностранных агентов в Ставке и им неловко будет видеть меня“. — Слабый, безвольный, но хороший и чистый человек, он погиб из-за Императрицы, ее безумного увлечения Григорием. Россия не могла простить этого».