Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Генерал Дубенский, однако, находил, что Царь не имел права отказываться от престола таким «кустарным образом», — «Он отрекся от престола, как сдал эскадрон».
Того же 2-го марта в 9 часов вечера в Псков приехали Гучков и Шульгин. Встретивший их на вокзале полковник пригласил их в вагон Царя, где находился начальник походной канцелярии полковник Нарышкин, граф Фредерикс и куда затем пришел и генерал Рузский.
Вошедший через несколько минут Царь сел за маленький столик и сделал жест, приглашавший сесть рядом. Остальные сели вдоль стен. Царь не обнаружил никаких признаков своего давнего неблаговоления к Гучкову, но так же и никакой теплоты. Он говорил спокойным корректным и деловым тоном. Полковник Нарышкин вынул записную книжку и стал записывать. Начал говорить Гучков. Он сказал, что приехал от временного комитета Государственной Думы, чтобы дать нужные советы, как вывести страну из тяжелого положения. Петербург уже всецело в руках движения, попытки фронта не приведут ни к чему и всякая воинская часть перейдет на сторону движения, как только подышит петербургским воздухом. В разговор вступил Рузский и заявил, что вполне согласен с Гучковым и что никаких запасных частей послать в Петроград он не может. «Поэтому, — продолжал Гучков, — всякая борьба для Вас бесполезна. Совет наш заключается в том, что Вы должны отречься от престола».
Рассказав, как представители царскосельских воинских частей пришли в Думу и всецело присоединились к новой власти, Гучков продолжал: «Я знаю, Ваше Величество, что я Вам предлагаю решение громадной важности и я жду, чтобы Вы приняли его тотчас. Если Вы хотите несколько обдумать этот шаг, я готов уйти из вагона и подождать, пока Вы примете решение. Но во всяком случае все это должно совершится сегодня вечером». — Царь слушал Гучкова очень спокойно. — «Я этот вопрос уже обдумал и решил отречься», — сказал он. Тогда Гучков указал Царю, что ему придется расстаться с сыном, потому что никто не решился доверить судьбу и воспитание будущего Государя тем, кто довел страну до настоящего положения. Царь возразил, что расстаться с сыном он не может и что потому передает престол своему брату Михаилу Александровичу.
Имея поручение доставить в Петербург акт об отречении к утру 3-го марта, Гучков предупредил, что может остаться в Пскове еще час или полтора и просил за это время акт изготовить. При этом он передал наброшенный Шульгиным проект отречения, указав, что таковой не навязывается дословно, а предлагается лишь в качестве материала. Царь взял проект и вышел из вагона.
Гучков, которому все предшествующие события не были известны, поразился той легкостью, с которой удалось отречение. Обыденность сцены произвела на него такое сильное впечатление, что ему пришло в голову, что он имеет дело с ненормальным, с пониженной сознательностью и чувствительностью. По впечатлению Гучкова, Царь был совершенно лишен трагического понимания события: при самом железном самообладании можно было не выдержать, но голос у Царя как будто-то дрогнул только тогда, когда он заговорил о разлуке с сыном.
Оставшиеся в вагоне после ухода Царя лица беседовали о событиях. Генерал Рузский, как и начальник штаба генерал Данилов99, были по-видимому сторонниками отречения. Больной граф Фредерикс едва ли отдавал себе отчет в происходящем. Его очень волновал пожар его дома и положение проживающей там больной жены. К собеседникам присоединился и Воейков, который тревожился о своей жене (дочери Фредрикса)100.
Через час или полтора Царь вернулся и передал Гучкову переписанный на машинке акт с подписью «Николай». Гучков прочел его присутствующим вслух. Шульгин внес две-три незначительные поправки. В одном месте Царь сказал: «Не лучше ли так выразить» и вставил какое-то слово. Все поправки были тотчас внесены и оговорены.