Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
— Откуда Вы все это берете?.
— Из всех обстоятельств, как они складываются. Нельзя так шутить с народным самолюбием, с огромной волей, с народным самосознание, как шутят те лица, которых Вы ставите. Нельзя ставить во главе угла всяких Распутиных. Вы, Государь, пожнете то, что посеяли.
— Ну, Бог даст.
— Бог ничего не даст, Вы и Ваше правительство все испортили, революция неминуема».
Четыре дня спустя после приведенного доклада Родзянко открылись заседания Государственной Думы. Против ожидания, день этот прошел сравнительно спокойно, но уже 15 февраля забастовало несколько заводов и предприятий, а 23 февраля начались беспорядки на почве недостатка хлеба. 24 февраля на улицах Петербурга впервые появились манифестации с красными флагами, разгонять которые казаки отказывались, ссылаясь на отсутствие необходимых для этого нагаек.
Царь выехал в Ставку, предполагая вернуться 1 марта. «Этот отъезд, — пишет в своем дневнике историограф Ставки генерал Дубенский72, — был неожиданным, многие думали, что Царь не оставит Императрицу в эти тревожные дни. Тихая жизнь здесь (в Ставке) началась. Все будет по-старому. От него (Царя), ничего не будет. Могут быть только случайные, внешние причины, которые заставят что-либо измениться».
26 февраля, председатель Государственной Думы Родзянко телеграфировал Государю, что «общее недовольство растет, правительство парализовано, а в городе анархия. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся общим доверием, составить новое правительство. Медлить нельзя. Всякое промедление смерти подобно. Молю Бога, чтобы в этот час ответственность не пала на Венценосца».
Получив эту телеграмму, Царь, по словам министра двора графа Фредерикса73, заметил: «Опять этот толстяк Родзянко написал мне всякий вздор, на который я не буду даже отвечать».
27 февраля телеграфировал Председатель Совета министров князь Голицын.
«Необходимо, — писал он, — поставить во главе оставшихся верными войск одного из начальников с популярным для населения именем и составить ответственное министерство». О том же сообщал Царю и брат его, Великий князь Михаил74.
Получив телеграммы, Царь ночью на 28 февраля вызвал генерал-адъютанта Иванова и назначив его командующим войсками Петербургского военного округа, поручил привести Петербург в порядок.
Генерал заговорил с Государем о необходимости реформ и из ответов его вынес впечатление о готовности дать ответственное министерство.
Прибыв 1 марта вместе с назначенными в его распоряжение войсками на станцию «Дно», и узнав там от коменданта, что в следующих из Петербурга поездах едут пьяные солдаты, громящие все буфеты и творящие всякие безобразия, генерал Иванов вышел из своего вагона и стал лично водворять порядок. Пьяных, неизвестно куда ехавших солдат он приказал арестовать, у других отбирал присвоенное ими офицерское оружие, а несколько человек, дерзко с ним разговаривавших, поставил на колени. Эту меру генерал впоследствии объяснил желанием достигнуть покорности, путем «отеческого воздействия» и тем избегнуть предания виновных военно-полевому суду.
В тот же день вечером на станции Царское Село генералу Иванову было доложено, что Царскосельский гарнизон находится в состоянии полного разложения. Одни части самовольно ушли в Петербург, а оставшиеся вышли из повиновения, громят винные погреба, пьянствуют и спаивают все прибывшее свежие части.
Около 2 часов ночи императрица вызвала генерала Иванова во дворец. Государыня, охранявшаяся уже революционными войсками, была поражена всем происходящим. Она недоумевала чем вызваны направленные против нее и Государя события и все ссылались на деятельность свою и дочерей в пользу больных и раненых солдат. Не имея возможности снестись с Государем, от которого она не имела никаких известий, Императрица попросила генерала Иванова доставить ему ее письмо. Просьбу эту пришлось отклонить, так как у генерала Иванова не было ни одного человека, которому он мог бы доверить ее исполнение. Утром 2-го марта генерал Иванов получил требование члена Государственной Думы Бубликова75 отвести свой эшелон на станцию Вырица с предупреждением, что всякая попытка двинуться к Петербургу повлечет за собой обстрел поезда артиллерийским огнем.
Требование это было исполнено, а когда поезд генерала подошел к Вырице, ему было вручено Высочайшее повеление вернуться вместе со своим эшелоном в Могилев.
5 марта, прощаясь со своими войсками, генерал Иванов наставлял их служить верно и честно уже новому правительству.