От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)
- Автор: Козьмин Борис Павлович
- Год: 1933
- Язык: русский
- Год: Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев
- Жанр: История
Электронная книга - «От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)». Краткое содержание книги:
Реалисты, по мнению г. Радзиевского, делают еще две ошибки.
Они говорят, что искусство – подражание природе. Это – истина, но реалисты понимают ее слишком узко, когда требуют, чтобы искусство было «фотографией, без лицеприятия воспроизводящей действительность». Это – одна их ошибка.
Другая заключалась в том, что они приписывают искусству грубо утилитарное значение. Конечно, искусство – сила, могущая иметь полезное применение в жизни. Однако реалисты ошибались в определении этого полезного применения. «Они ждали от искусства постановки и разрешения разных вопросов, а этого искусство дать не могло. Значение его совсем иное. Искусство есть сила, не на разум влияющая, но возбуждающая чувство; следовательно, арены для этого применения надо было искать в области социальных чувств, а не в сфере каких бы то ни было идей».
Реальной эстетике шестидесятников Радзиевский противопоставляет новую «положительную» эстетику, зачатки которой он находит в статьях Скабичевского и Кавелина. Он имеет при этом в виду «Беседы о русской словесности» Скабичевского, печатавшиеся в 1876 – 1877 гг. в «Отечественных записках», и статью Кавелина «О задачах искусства», появившуюся в № 10 «Вестника Европы» за 1878 г.
По мнению Радзиевского Скабичевский и Кавелин «дают новый критерий для художественной критики»: они «создают, так сказать, новую эстетическую школу – положительную».
Скабичевский «вопреки (как он выражается) мнению господствующей эстетики», т.е. эстетики реальной, выдвигал три тезиса, в которых он формулировал свое отношение к искусству. Приведем их для того, чтобы нам были вполне ясны дальнейшие рассуждения Радзиевского.
Вот эти тезисы:
1. Искусство представляется вовсе не воспроизведением жизни в том виде, как она есть, а рефлектированием впечатлений посредством образов, заключающих в себе представление жизни в преувеличенном виде под влиянием художественного пафоса.
2. Искусство вовсе не должно стремиться изображать жизнь непременно всецело и всесторонне, со всеми ее мелкими деталями, а напротив того – одностороннее изображение жизни есть одно из существенных его качеств, так как художественное творчество в том и состоит, что художник выделяет и ставит на первый план те явления и стороны жизни, которые его поразили; их наиболее яркое представление он только и должен иметь в виду, заботясь о прочих сторонах жизни и деталях лишь настолько, насколько они могут служить к освещению главного, что выставляется в произведении.
3. Утилитарная цель искусства заключается вовсе не в обсуждении и решении каких-либо вопросов жизни, но в умственном отношении – в поднятии вопросов путем демонстрирования явлений жизни, а в практическом – в возбуждении воли, энергии, страстей в том или другом направлении[249].
Таковы тезисы Скабичевского.
Что касается Кавелина, то его точка зрения приближается к взглядам Скабичевского.
Как и Скабичевский, он считает, что решение каких-либо вопросов – не дело художника. «Я не люблю, – говорит он, – когда художник излагает своим произведением какую-нибудь сентенцию – политическую, религиозную, научную или нравственную, – все равно: иллюстрировать правило – совсем не дело искусства, на это есть наука или публицистика… Пусть художник воспроизводит жизнь, правду, а не пишет в картине приговоров»[250].
Хотя Кавелин и говорит здесь о воспроизведении художником жизни, однако из дальнейшего изложения становится ясным, что он, как и Скабичевский, согласен, что художник не может воспроизводить жизнь «так, как она есть». На самом деле художник воспроизводит не действительную жизнь, а только наши представления о действительности.
«Говорят, – пишет Кавелин, – художество воссоздает действительный мир, самую жизнь, какова она есть. Это не совсем так. Им создаются условия, которыми вызываются такие же представления, как и действительным миром, действительною жизнью. Но художественные создания никогда не воспроизводят действительного мира, как он есть»[251].
Радзиевский разделяет точку зрения Скабичевского и Кавелина. Процитировав тезисы Скабичевского, он пишет:
«Как видит читатель, это – нечто совсем отличное от прежнего представления задач искусства. Художник и поэт вовсе не проповедники, логическими аргументами убеждающие публику, что воровать и обманывать грешно, что правдивость – добродетель, etc. Вся сила и все значение художника и поэта в том, что они „создают людей по образу своему“ (беру выражение Н. Михайловского), что они обладают силой заставлять читателя и зрителя переживать те чувства, какие переживают они, плакать их слезами и смеяться их смехом. Вот вся тайна их значения, их социальной пользы. Если поэт добр и сострадателен, – он полезен, потому что формирует своего читателя по образу своему… Понимая вопрос так, мы можем отодвинуть тенденциозность на самый задний план. Зачем она? О чем бы ни писал например Щедрин – все равно: он не сделается Фетом; огонь его сердца не потухнет и будет нас греть; а нам только это и важно».
249
Скабичевский, Собр. соч., т. II, стр. 128.
250
К.Д. Кавелин, Собр. соч., т. III, стр. 1183.
251
Там же, стр. 1188 – 1191.