Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

Надо сказать, что и сам Миних в своих записках не настаивал прямо на авторстве идеи: он, по его собственным словам, лишь «по приказанию [императрицы] основал кадетский корпус»580. И хотя в архиве фельдмаршала встречаются документы, относящиеся к другим его начинаниям, например, черновые наброски списков обмундирования и снаряжения для кирасирских полков, создание которых он усиленно лоббировал как раз осенью 1731 года, аналогичных документов, относящихся к планированию Кадетского корпуса, там не видно581. Не удается обнаружить никаких планов создания Кадетского корпуса и в переписке Миниха с Люберасом, его будущим заместителем по корпусу. Последний, как отмечалось выше, мог быть автором «Экстракта», содержащего первое упоминание о кадетской школе, а кроме того, среди его бумаг находится большая подборка шведских и прусских военных руководств и инструкций 1710–1720-х годов582. Но в интригах осени 1731 года и в составлении устава и штата Кадетского корпуса Люберас лично не участвовал, поскольку находился с инспекцией в прибалтийских провинциях. В его письмах к Миниху накануне его назначения командиром корпуса, отправленных из Риги, Нарвы и Динамюнде, создание этого нового училища не обсуждается583. Возможно, соответствующие документы действительно были подготовлены Ягужинским. Вполне могли они выйти и из-под пера Остермана, который играл ключевую роль в Кабинете и придерживался (как показывает подготовленный им проект реформы Морской академии) соответствующих педагогических взглядов.

Таким образом проект создания Кадетского корпуса мог свалиться в руки Миниху почти случайно, как один из трофеев в придворной борьбе, полученный при разделе торжествующими победителями административного наследства их поверженного соперника Ягужинского. При этом назначение «главным директором» корпуса было лишь одним, и не самым главным, звеном в череде почестей и званий, полученных в тот период быстро набиравшим придворный вес Минихом. В самом начале 1731 года он был вызван из Санкт-Петербурга в Москву, где находился двор, и, по словам его сына, «снискал в короткое время благоволение монархини»584. Благоволение это было частью более широких перемен в придворных политических конъюнктурах: триумвират близких к императрице Анне немецкоязычных придворных, в составе ее фаворита графа Эрнста Бирона, обер-шталмейстера графа Карла Густава Левенвольде и графа А. И. Остермана, продвигал Миниха в руководство армии в противовес фельдмаршалам князю М. М. Голицыну и князю В. В. Долгорукову, замешанным в попытке ограничить самодержавие в 1730 году. 1 февраля 1731 года граф и графиня Миних представляются императрице в старой столице, а уже 7 февраля граф становится генерал-фельдцейхмейстером, то есть командующим всей артиллерией, и назначается председательствовать в Военной коллегии; его сын Эрнст, служивший при российском посольстве в Париже, пожалован в камер-юнкеры. Три дня спустя Миних отзывается на эти повышения, представляя в Сенат донесение из 14 пунктов, касающихся улучшений по артиллерийской части. В марте ему поручается, вместо скончавшегося фельдмаршала князя М. М. Голицына, руководить Воинской комиссией, разрабатывавшей предложения по реформе армии, а в апреле он становится кавалером ордена Св. Андрея Первозванного. Примерно в то же время он получает разрешение пригласить на российскую службу своего двоюродного брата барона Христиана Вильгельма фон Миниха (1688–1768) в ранге действительного тайного советника585.