Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

Именно в мае, на пике своего фавора, Миних добивается от Анны утверждения нового штата корпуса, согласно которому численность кадетов выросла с 200 до 360 человек, сведенных в три роты. «Уповается, что и впредь желающих будет довольно», – оптимистически информировал фельдмаршал государыню, заверяя ее, что расширенный корпус принесет пользу государству и «вечную славу» самой императрице603. Кроме учащихся, в штате корпуса значились теперь более пятидесяти офицеров разных рангов, тридцать два учителя и профессора и более сотни низших служителей – денщиков и конюхов, истопников и поваров. При этом смета училища выросла до 63 000 рублей, что на 10 000 рублей больше, чем тогдашняя смета Академии наук, и в три с лишним раза больше, чем изначально предполагалось проектом из бумаг Верховного тайного совета604. Благодаря своему уникальному влиянию при дворе Миних смог получить для подведомственного ему училища такое финансирование, о каком в петровское время школы и мечтать не могли.

Однако придворные союзники Миниха были обеспокоены чрезмерным возвышением фельдмаршала, и уже весной 1732 года его альянс с Бироном и Остерманом трещал по швам. Саксонский посланник Лефорт еще в апреле сообщал о вызывавшем недовольство окружающих высокомерии Миниха, а Бирон жаловался дипломатам на его «неблагодарность». Вернувшийся из заграничной поездки Левенвольде также был недоволен Минихом, который позволил себе вмешаться в дела гвардейского Измайловского полка, которым Левенвольде командовал. Особенно повредил Миниху скандал, вызванный устроенным им обыском в домах иностранных купцов, заподозренных в утайке от таможни товаров; европейские дипломаты подали императрице жалобу на это самоуправство. На этом фоне технические сбои во время фейерверка, устроенного Минихом в честь свадьбы брата Бирона, воспринимались уже как дурное предзнаменование; в начале лета расстроились планы женить сына фельдмаршала на свояченице Бирона. В результате дипломаты доносили, что «кредит» Миниха заметно упал, ему прочили снятие с некоторых из его многочисленных постов и даже отсылку из столицы605.

В этой ситуации Миних пытался противостоять своим конкурентам с помощью тщательно подготовленных демонстраций собственной эффективности. Одним из элементов этой стратегии были фейерверки, которыми он заведовал как командующий артиллерией606. Другим были парады. Миних лично занимался устройством парада в честь торжественного въезда императрицы в город в январе 1732 года и командовал им. В следующем месяце он представлял императрице Астраханский, Ингерманландский и Ладожский полки, вымуштрованные по новому строевому уставу, подготовленному под его руководством Воинской комиссией: государыня могла воочию видеть не только его мастерство как командира, но и его искусство как составителя регламентов607. В конце августа Миних устроил для императрицы и придворных экскурсию по построенному им Ладожскому каналу, сопровождавшуюся артиллерийскими салютами. Примечательно, что план этой экскурсии был разработан еще в мае 1732 года, когда фельдмаршал был на пике своего влияния608. По возвращении двора в столицу, 11 сентября, Миних организовал для императрицы смотр артиллерии: государыня и двор, разместившись на специально выстроенной галерее, наблюдали стрельбу из пушек в цель, скоростную стрельбу, метание гранат, маневры мушкетерских и гренадерских подразделений. Играла музыка, а завершилось представление фейерверком. Наконец, 1 ноября Миних торжественно поднес Анне план Санкт-Петербургской крепости, как она должна была выглядеть после окончания производимых под его руководством работ609.