Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

Противостоять этим неблагоприятным поворотам политической фортуны фельдмаршал пытался, в том числе, и с помощью тщательно организованных церемоний, демонстрирующих одновременно и его достижения, и благоволение к нему императрицы. В начале мая 1733 года Кадетский корпус готовился к высочайшему смотру. В этот момент «кредит» Миниха при дворе как раз шел на убыль, так что неудивительно, что фельдмаршал лично приехал в училище поочередно «смотреть» роты. Увы, 2 июля стало известно, что государыня «соизволила смотрением кадетский корпус отложить до другова времяни»: еще один публичный удар по престижу Миниха, наглядное проявление его падающего влияния при дворе. Но не все было потеряно: месяц спустя, 4 июля, в корпус пришел приказ Миниха «ежедневно быть в готовности к смотру»618.

И действительно, как сообщали в середине июля «Санкт-Петербургские ведомости», корпус в полном составе и «в полном мундире с так нарядным порядком и с толикою исправностию <…> военныя екзерциции с пальбою из ружья чинил, что всяк тому дивиться принужден был». Газета специально подчеркивала, что экзерциции чинились «по прусскому обыкновению»619. В следующий раз кадеты предстали перед императрицей 1 июля 1734 года, как раз на следующий день после получения в столице новостей о взятии Минихом Данцига: сообщения об этой победе мы находим в «Ведомостях» в одном номере с известием о кадетском параде620. Корпус демонстрировал свою выучку перед дворцом вслед за Астраханским и Ингерманландским полками. Начиная с этого года кадеты регулярно участвуют в ежегодных осенних смотрах: обычно они представляются императрице сразу после гвардии, но перед наиболее престижными полевыми полками. Сообщая об одном из парадов, газета уверяла читателей, что за свою отличную выучку «от многих тысяч жителей кадеты получили похвалу»; отмечалось, что корпус маршировал с «великою исправностию» и «к особливому веселению» государыни. По окончании смотра офицеры были «трактованы» во дворце, а кадеты – на лугу перед дворцом, куда им высылали несколько бутылок виноградных вин. Разумеется, парады использовались подобным образом не только Минихом. В 1736 году, например, жители столицы могли узнать из публикации в «Ведомостях», что Конную гвардию образцово провел в парадном строю перед императрицей герцог Петр, сын Бирона, а в 1734 году усилия Воинской морской комиссии по разработке новых уставов завершились парадом Морского полка, призванного показать эти уставы в деле621.

Хотя успешные демонстрации и помогали, вероятно, повысить престиж корпуса и его легитимность в глазах элиты, предложение о расширении штата до 480 кадет не получило никакого движения. Более того, как раз в 1733 году, в разгар придворных неприятностей Миниха, появляется альтернативное предложение о реорганизации корпуса, составленное не фельдмаршалом или его сотрудниками, а наоборот его оппонентом – В. Н. Татищевым. При каких именно обстоятельствах был создан этот документ, неясно, но примечательно, что обнаружен он был историками среди бумаг Бирона, причем в двух версиях, русской и немецкой: последняя наверняка была приготовлена специально для германоязычного фаворита622. Предложения эти предусматривали реорганизацию всех существующих училищ и создание гораздо более широкой сети школ623. Причем, если Миниху удалось добиться увеличения финансирования Кадетского корпуса, то Татищев пытался сделать проект привлекательным, обещая, наоборот, снизить расходы на одного человека и за счет этого увеличить число учеников – обещание, которое являлось, таким образом, прямым выпадом против фельдмаршала624.