Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

После ареста матери дневник Подлубного «политизировался» и в нем стали встречаться язвительные обвинения в адрес сталинского режима. Торжественная встреча вернувшейся домой экспедиции полярников была, по его словам, «небывалой шумихой», призванной отвлечь внимание масс от суда и казни ведущего теоретика партии Николая Бухарина. Прочитав «Камо грядеши?» Генрика Сенкевича, действие которого разворачивается в императорском Риме I века н. э., Подлубный назвал Сталина «нашим русским Нероном», обратив особое внимание на культ его личности: «Оказывается, незаслуженные похвалы и приписывания добрых деяний, а также обоготворения возможны и в наше время, только в более тонкой форме»[322].

Свои дневниковые записи в этот период Подлубный называет «натуралистической фиксацией фактов». С точки зрения веры в историю, характерной для социалистического реализма, натуралистический подход по определению был пессимистичным и реакционным. Подлубный защищал свое обращение к натурализму. Его цель, писал он, заключается в том, чтобы представить действительность в ином свете и таким образом оградить людей от риторики, к которой они автоматически обращаются при описании своей жизни. Глаза ему открыла поездка к отцу в провинциальный Ярославль. Хотя отец вел теперь городскую жизнь, в его комнате обитали не только другие рабочие, но и поросенок, а также полчища блох и клопов. Бродя по окраинам Ярославля, Подлубный ошеломленно обнаружил, что такие жизненные условия типичны. Но все, кого он спрашивал, отвечали, что «живут хорошо». Только «постороннему с первого взгляда» становилось ясно, что это «жизнь нечеловеческая». «Так жить нельзя», — заявлял Степан[323]. Характерно, что Подлубный уже не винил в нищенских условиях жизни отца его отсталость и слабоволие. Напротив, в этой и других записях ощущается обида на власть, которая не могла обеспечить людей, честно трудившихся ради ее интересов. Фотография отца и сына, сделанная во время приезда Степана, свидетельствует о том, что они помирились, а также отражает новый облик Филиппа. Одетый — по примеру стоящего рядом сына — в костюм и галстук, он выглядит современным горожанином. Как фотография, так и описания отца, сделанные Подлубным в этот приезд, резко отличаются от образа жалкого существа, каким Степан прежде представлял Филиппа Евдокимовича.