Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

Хотя сталинская «большая чистка» 1936–1938 годов была направлена прежде всего на очищение партийного и государственного руководства от лиц, подозревавшихся в оппозиционности, ее жертвами также стали многие люди, не являвшиеся ни коммунистами, ни государственными руководителями. Во исполнение приказа НКВД № 447 от 31 июля 1937 года о мерах против «кулаков, бандитов и других антисоветских элементов» были арестованы и казнены сотни тысяч человек. В приказе содержались предельные цифры подлежавших аресту людей по каждому региону страны — в одной только Московской области разрешалось приговорить к расстрелу до 5 тысяч человек, а к 8–10-летнему заключению в трудовых лагерях — еще до 30 тысяч. В течение нескольких последующих месяцев руководители областных управлений НКВД просили Политбюро повысить квоты, поскольку обнаруживалось все большее количество врагов, и их просьбы удовлетворялись[320]. Эти повышенные квоты можно было выполнить и перевыполнить в духе соцсоревнования, лишь анализируя личные дела людей, имевших репутацию классово чуждых элементов или контрреволюционеров.

Подлубный, не знавший об этой тайной операции, использовал для того, чтобы защитить себя и мать, испытанные инструменты — интуицию и практический опыт. О «стягивающейся петле» он писал, имея в виду приближение выборов в Верховный Совет СССР, назначенных на 12 декабря 1937 года. Из прошлого опыта Подлубному было известно, что накануне крупных праздников милиция обычно проводила рейды. Поскольку аресты всегда производились по ночам, Степан и его мать обсуждали возможность на несколько ночей остаться у друзей, но в конце концов этого не сделали. Впрочем, одну меру предосторожности Подлубный все-таки принял: он спрятал дневник в сундуке в коридоре их коммунальной квартиры, за пределами комнаты, в которой они жили. В 4 часа утра 9 декабря Степана разбудил страшный стук в дверь. Вооруженный милицейский офицер в сопровождении дворника потребовал впустить его в комнату и обыскал ее (как подозревал Подлубный, на предмет наличия оружия). Записав в протокол, что ничего не было найдено, офицер попросил мать Степана одеться и «на минутку» пройти с ним в МУР. Той ночью она уже больше не появилась.