Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

Подлубный пришел к этому выводу еще в 1933 году, во время разговоров на рискованные политические темы со своим товарищем по работе Митей Горенковым. Горенков читал Степану свои стихи и другие произведения, рассказывавшие о личных неудачах и трудностях. Эти разговоры производили на Подлубного весьма неоднозначное впечатление. Мысли Мити звучали в унисон с некоторыми из его собственных чувств, а возможность выражать эти чувства утоляла жажду Степана иметь «задушевного друга» помимо дневника. Кроме того, разговоры с Митей раскрывали ему «нешаблонную», «глубокую» личность, у которой есть «собственное мнение» и которая не боится высказать его, — в противоположность настроенным на карьеру «казенным попугаям», которые «мелко плавают» и бездумно повторяют то, что им «диктуют». Но в то же самое время Степан не мог не охарактеризовать Митину критику политического строя как «пессимистическую» и мелкобуржуазную, учитывая, что она вступала в конфликт с радостной верой, оптимизмом и решимостью, которые превозносились как основные черты социалистической личности. Подлубному было «неприятно», что Митя планировал создать роман о «молодежи пессимистической и прогрессивной», причем «пессимистических» персонажей писать с себя самого и Степана, а за образец «прогрессивного» типа взять еще одного их друга. Подлубный явно предпочитал считаться оптимистом[307].

Подлубный осмысливал свой внутренний конфликт, отмечая, что в нем сосуществуют два человека: «Один казенный, ежедневно твердящий: остерегайся, блюди порядки, будь осторожен, зря не плети всякой чуши, следи за собой и своим разговором. Постоянно дает мне наставления. Этот человек во мне больше всего живет. И второй, это человек, который собирает в душе всякую грязь, оставшиеся отбросы, и вот ищет удачные моменты, чтобы выплеснуть эту зловонь кому-нибудь на голову и освободиться от тяжести ношения этой грязи. Этот человек во мне присутствует реже, но присутствует. Эта старая болячка моего происхождения и воспоминания временами дают себя знать».