Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Вошел солдат и доложил мне, что труп уже упакован. Я спустился посмотреть. Тело было плотно запеленато в какую-то синюю материю, мне показалось даже, что это была оконная занавеска, туго перевязанная веревкой. Голова была закрыта. Теперь я увидел, что Распутин, несомненно, труп, и ожить уже не может.
Делать было нечего, и приходилось терпеливо дожидаться возвращения Великого князя, доктора Лазаверта и поручика С. Поднявшись в последний раз в кабинет Юсупова, я передал его в руки слуг55 с просьбой помочь ему немедленно обмыться, переодеться с ног до головы и переобуться, а сам сел в кресло и стал ждать».
Через несколько минут приехали Великий князь и доктор Лазаверт. Они отвозили шубу, обувь, поддевку и другую, снятую с Распутина одежду, которая с помощью жены Пуришкевича56 должна была быть сожжена в печке его санитарного поезда. Однако размеры печки не позволили заткнуть в нее шубу. Боты также не удалось сжечь, и потому эти вещи пришлось вести обратно.
Уезжавшие вернулись во дворец Юсупова на автомобиле Великого князя, в который тотчас же был внесен труп Распутина и положены цепи и двухпудовые гири. Труп предполагалось бросить в прорубь загородной реки, привязанные гири должны были помешать ему всплыть.
Автомобиль, которым теперь управлял Великий князь, направился за город и остановился у перил моста, с которого тело Распутина предполагалось сбросить в прорубь.
«Бесшумно с возможной быстротой открыв двери автомобиля, я выскочил наружу и встал у самых перил. За мной последовали солдат и доктор Лазаверт. К нам подошел сидевший рядом с Великим князем поручик С. и мы вчетвером (Дмитрий Павлович стоял перед машиной), раскачав труп Распутина, с силой бросили его в прорубь, бывшую у моста57, позабыв привязать к трупу цепями гири, каковые побросали вслед за трупом впопыхах одну за другою, а цепи засунули в шубу убитого, каковую также бросили в ту же прорубь. Засим, обшарив впотьмах автомобиль и найдя в нем один из ботов Распутина, доктор Лазаверт швырнул и его с моста.
Все это было делом двух, трех минут, после чего в автомобиль сели доктор Лазаверт, поручик С. и солдат, я уместился рядом с Великим князем и мы зажгли опять огни в автомобиле и двинулись через мост дальше. Как мы не были замечены на мосту, представляется мне по сей день до нельзя удивительным, ибо проезжая мимо будки, мы заметили около нее сторожа, который, однако, спал крепким сном и не проснулся, по-видимому, даже в тот момент, когда, въехав на мост с трупом, мы внезапно осветили его будку и направили свет фонарей и на него самого».
В свой поезд Пуришкевич вернулся около шести часов утра, а в девять часов утра показывал его своим думским гостям.
На другой день Пуришкевич спросил Юсупова, что произошло в те немногие минуты, когда он в последний раз спустился в столовую, где на полу лежал убитый им Распутин.
Юсупов болезненно усмехнулся. «Произошло то, — ответил он, — чего я не забуду во всю мою жизнь. Спустившись в столовую, я застал Распутина на том же месте. Я взял его руку, чтобы прощупать пульс, — мне показалось, что пульса не было. Тогда я приложил ладонь к сердцу — оно не билось, но вдруг, можете себе представить мой ужас, Распутин медленно отрывает во всю ширь один свой сатанинский глаз, вслед за ним другой, впивается в меня взглядом непередаваемого напряжения и ненависти и со словами: „Феликс, Феликс, Феликс“ вскакивает сразу, с целью меня схватить. Я отскочил с поспешностью, с какой только мог, а что было дальше, не помню».
Уже днем 17-го декабря Императрица была осведомлена об исчезновении и смерти Распутина и виновниках его убийства. Фрейлина Головина, секретарша Распутина, сообщила, куда поехал Григорий Ефимович вечером. Вся полиция и весь сыск были поставлены на ноги для розыска Распутина и раскрытия дела. Рассказав все это Пуришкевичу, Юсупов заметил, что из-за этого гада он должен был застрелить одну из лучших своих собак и уложить ее на том месте на дворе, где снег окрасился кровью убитого «старца». Сделал он это на случай, если бы наши «Шерлок Холмсы» стали анализировать кровь или прибегли к полицейским собакам.
Желая себя реабилитировать перед Государыней, Великий князь и Юсупов написали ей письмо, в редактировании которого принял участие и Пуришкевич. Письмо это не попало в распоряжение следственных властей, и потому точное содержание его осталось неизвестным, но характер письма достаточно определяется замечанием Пуришкевича, что все составители чувствовали друг перед другом некоторую неловкость, ибо «все, в письме написанное, было умело продуманной ложью, и изображало нас в виде незаслуженно оскорбленной добродетели».