Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

При анализе программы третьего сословия приходится опираться не на провинциальные наказы, но почти исключительно на чрезвычайно длинный сводный наказ, испытавший в процессе своего оформления сильное воздействие различных факторов.[462] Однако узаконившаяся практика того времени, по которой депутат являлся не более чем уполномоченным (procureur) своего бальяжа со строго определенными правами и функциями, в значительной степени связывала инициативу депутатов и заставляла их держаться буквы привезенных ими с мест наказов. Поэтому мы вправе рассматривать общий наказ третьего сословия скорее как сводку, а не как существенную переработку провинциальных наказов.

Следует остановиться, хотя бы вкратце, на единственном из имеющихся у нас в распоряжении провинциальном наказе, составленном в Анжу.[463] Из него явствует, что крестьянство в выборах не участвовало, чем и объясняется тот факт, что голоса крестьянства совсем не слышно не только в анжуйском, но и в сводном наказе.[464] Анжуйский наказ ценен еще тем, что в силу особых условий, сложившихся в Анжере, он отредактирован не чиновниками, а главным образом местным купечеством и адвокатами. Отсюда два его важнейших требования, проходящих красной нитью через весь наказ. Первое заключается в восстановлении в полном объеме всех функций муниципалитета (чьи права к тому времени были уже значительно ущемлены правительством): свобода выборов мэра и эшевенов, уничтожение лишних королевских судебных учреждений, передача финансов и полиции в ведение городского совета и т. д. и т. п. Второе требование касается отмены полетты и продажности должностей. Оно выставлено в чрезвычайно резкой форме: впредь всякий, кто осмелится предложить восстановление упраздненных должностей и их продажность, должен считаться государственным изменником, и это в свою очередь должно стать одним из основных законов государства (loix fondamentales). Анжуйский наказ очень последовательно требует упразднения продажности и наследственности всех и всяческих должностей, начиная с коронных чинов и высших церковных бенефициев и кончая последним сержантом или клерком захудалого сеньериального суда. Необходимо также отметить требование обуздать произвол дворянства при помощи выездных судов (Grands Jours), «тем более, что это будет наилучшим средством воспрепятствовать мятежам дворянства против его величества, притом средством более дешевым, чем посылка войск».[465] Этот пункт сочетает протест против дворянских бесчинств с осуждением их вооруженных выступлений против королевской власти. Любопытно требование об отмене всех видов соляного налога (габели) и замене его общим и равным для всех без исключения налогом (taille de sel). Кроме того, что это требование очень характерно для буржуазии, особый интерес оно представляет потому, что впоследствии вошло в финансовый проект Ришелье как база планировавшейся им налоговой реформы.