Мужество любви [Автобиографический роман]

Борахвостов все же протолкнул «Румбу».

Через неделю в «Правде» появилась заметка, критикующая незадачливых автора и редактора. Терентьев подтрунивал: «Ага, насыпали Ваське соли на хвост!» И «свистал всех наверх» — к Шверу.

Был конец рабочего дня. Сходились вяло: усталые, смущенные критикой нашей газеты. Да и маловато нас было. Филиппов — в Камышине (там открывается филиал Камерного театра). Ильинский — в Астрахани, на рыбных заводах. Сотрудники промышленного отдела — в цехах «Красного Октября», где идет битва за рекордную выплавку стали. Даже Князев, трудно передвигавшийся, уехал в Ахтубу обследовать овощные плантации.

Расселись. Наступила тягучая пауза. Швер, угрюмо читая «Правду», уголком глаз наблюдал за Борахвостовым. А Вася голубой птицей сидел на валике кушетки. На лице — ни тени огорчения. (Он и летом и зимой ходил в голубом костюме, даже в мороз — без пальто и головного убора!)

— Ну, что, все собрались? — спросил Швер.

— Кто на месте — все тут, — ответил Чапай.

— Вы, очевидно, догадываетесь, по какому поводу я созвал вас в необычное время? — спросил Швер.

— На «похороны» по пэ-эрвому разряду! — подал реплику Гелис.

— Вы свою «ослоту» припасли бы лучше на другой случай! — резко заметил Швер и горячим взглядом уставился на Борахвостова. — Как же так, Василий Никитич?.. И себя и меня подвели?.. Нельзя же, в самом деле, под маркой фельетона нести всякую околесицу, вроде этой: «Закон о рефлексах академик Павлов открыл пятьдесят лет спустя после того, как начали им пользоваться цыгане — дрессировщики медведей»! Рецензент прав (Швер опять процитировал): «Тут и скучнейший экскурс в область дрессировки молодых медведей, и пошлый разговор об условных рефлексах»… Конечно же, пошлый!