Мужество любви [Автобиографический роман]

— Эхма!.. Цельный год зряшным делом занимались! — досадливо проговорил метранпаж. — Все к чертовой матери! — И так резко двинул оцинкованную доску, что с нее свалились столбцы набора.

Металлические буквы, слившиеся в живые слова, которых ждала наука, в слова, родившиеся в пылком мозгу ученого, проливавшие свет на еще не изведанную область знаний, рассыпались по полу.

…Я в смятении бежал по улице. В глазах плясали литеры, сыпались серыми металлическими градинками. Вспрыгнул на площадку трамвая. Созрело твердое решение: к Чижевскому!.. «Но как сказать ему?.. Это же удар в самое сердце!..»

Чижевский сидел в лаборатории, что-то писал. В открытые окна струился воздух, наполненный запахом цветов.

Я остановился в дверях.

— Александр Леонидович…

Он обернулся.

— Бог мой! — Встал, подошел ко мне, протянул обе руки: — Здравствуйте!

Я стиснул его длинные, тонкие пальцы.

— Неужто вернулись?

— За семьей.

— Проходите, пожалуйста.

Он предложил мне стул. Указал на листы рукописи, горкой лежавшие на краю стола.

— Заканчиваю новый труд. Знаете ли, я все более и более убеждаюсь, — продолжал он после небольшой паузы, — что проблемы, которые я ставлю в книге, новая точка зрения на основные этиологические моменты эпидемического механизма, для наших специалистов в данной области, как говорят французы, bête noire — «черный зверь», могущий только вконец напугать их!.. Поверьте, я не стремлюсь вступать в полемику с ними, с современной эпидемиологией. Я лишь доказываю, утверждаю, что открывается новая глава в учении о микробах, как электрических резонаторах. Но, видимо, не раньше, чем через десятки лет такая точка зрения будет принята безоговорочно и восторжествуют новые методы терапии инфекционных заболеваний!