Мужество любви [Автобиографический роман]

Половину вещей Вера и Мария Яковлевна упаковали. Чемоданы загромождали переднюю. Дело за «маленьким»: получить товарный вагон и погрузиться. Калишкин обещал помочь.

Я пошел в «Коммуну». Дома заулыбались мне раскрытыми солнечными окнами. С волнением поднимался по редакционной лестнице. Каждая ступенька помнилась… Навстречу плыла непривычная тишина, точно в пустом доме. Никого на лестницах… Вот и кабинет Чапая.

За столом, втянув голову в плечи, сидел Бема. Уткнулся в бумаги. Запустил пальцы в курчавую шевелюру.

— Посторонним вход разрешается?

Он поднял голову.

— О! Залетная птица!.. Входи, входи! Перебазируешься?

— Ага! (Мы обнялись.) Что нового?

— Конгресс Коминтерна скоро в Москве… Абиссиния накануне войны…

— Ты, конечно, переживаешь?

— Порохом пахнет.

— Ну, а в «Коммуне» как? Что-то тихо… Где Чапай?

— Разве не знаешь?.. Вчера уехал к вам, в Сталинград.

— Неужели?!

— Швер вытащил. Ильинский тоже в поход собрался. Сейчас расчет получает.

Я — в бухгалтерию. У кассы Лев Яковлевич расписывался в ведомости. Увидел меня:

— Мама моя!

Троекратно чмокнулись.

— К нам едешь? Правда?

— Еду.

— Развелся с Курской аномалией?

— Сталинградский магнит перетянул!.. Я не «последний из могикан»! Переезжают Драбкин из обкома, худрук драмтеатра Энгель-Крон… Квартиры получили?

— Получили. Вагон вот нужен. Надеюсь на Калишкина.

— Он у Елозы. Сейчас же лови! А то, кажется, уезжает в Москву.

В приемной — никого. Редакторский кабинет раскрыт. Я заглянул в двери. Тоже никого… «Эшафот» убрали. Вместо него — простые венские стулья. Оказенили комнату… Эх!

— Борис?! Трам-тарарам!

— Миша!

Морев вцепился лапищами мне в плечи, с силой тряхнул.

— У, здоровущий, Мишка, чтоб тебе! Расцеловались.

— За семьей?.. «Оквартирились», чертяки?.. Как на новом месте? Снится жених невесте?

— Хорошо!.. А как вы тут?

— Богадельня! — зашептал Морев. — Елозо — этот тебе не Швер!.. Ты к кому?

— К Калишкину. Товарный вагон нужен.

— Петр Герасимович в типографии. И Елозо там. — Шепот у Морева сменился тревожным голосом. — Получен приказ насчет второго тома Чижевского… Ох, боюсь, как бы…

Не дослушав Морева, я бросился вниз по лестнице.

Вбежал в цех и остановился на пороге.

Сбившись в кучку, стояли с застывшим лицом Елозо, обескураженный Калишкин, растерянные наборщики. Разбирали сверстанные полосы. В цехе было так тихо, словно в лесу перед грозой. Ко мне приблизился Петр Герасимович. Едва выговорил:

— Второй том… Все было понятно.

— Чье распоряжение? — взволнованно спросил я.

Кивком головы Калишкин указал на Елозу.

Я подошел к нему.

— Что вы делаете, Сергей Васильевич?!

— Это не я… — раздраженно ответил он. — Вторичное письмо из Наркомзема. На этот раз не в издательство, а в облисполком… Категорическое!.. — пояснил Елозо, не отводя глаз от талера. — Подчиняюсь распоряжению, не могу…