![Мужество любви [Автобиографический роман] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/9/0/muzhestvo-lyubvi-avtobiograficheskij-roman-download.jpg)
Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
Моим хозяйкам квартира понравилась. Главное — Волга близко. В день нашего приезда она как бы красовалась, рядилась то в темно-синее, зеленое, то в оранжево-розовое водяные платья. Смущал Веру балкон на первом этаже.
— Чтоб жуликам, что ли, было удобно?
— Не беспокойся. Я и о стороже подумал. В клубе собаководства нас ждет чудесный щенок — немецкая овчарка.
— Ой!.. Я давно мечтала! — обрадовалась Вера. — Приберемся, и я помчусь за ним!.. Мама, слышишь? Овчарка! Борька овчарку купил!..
Вагон с вещами (его быстро добыл Калишкин) шел с тем же поездом, в котором ехали и мы. К вечеру второго дня все было расставлено по местам.
Покончив с домашними делами, я отправился в редакцию. Первым долгом — к Чапаю.
Он — ответственный секретарь. (Мизина назначили заведующим отделом литературы и искусства, заместителем к нему — Сашу Филиппова.) Чапай с ходу вошел в курс дела, взял бразды правления в свои руки, со всеми сотрудниками сразу на «ты». Меня встретил так, будто мы и не расставались.
— Минуточку! Ты нужен, — сказал он, здороваясь.
И продолжал выдерживать натиск Борахвостова. Вася упрашивал «тиснуть» в номер залежавшийся в наборе его фельетон «Румба» (о танцевальных площадках в городе).
— Обожди, Василий Никитыч, со своим фельетоном! — отбивался Чапай. — Там такого понакручено…
— Я ученик Ильфа и Петрова! У меня их стиль!
— Очень приятно! Вот вернется Швер, прочтет, и тогда тиснем.
— К чертовой бабушке! Не буду больше писать для маринада! — рассердился Вася и, раздув ноздри, ушел.
Раздался звонок. Чапай снял телефонную трубку.
— Да… В траурную рамку. Две колонки…
— Кто умер? — спросил я.
— Мичурин! — Чапай опустил трубку.
Я вздрогнул.
— Да не может быть…
— Иди домой. Пиши воспоминания о встречах с Мичуриным.
…В открытое окно домашнего кабинета еще глядело ночное небо. Я положил руки на стол, уткнулся в них головой.
И мне почудилось…
В огромном туманном кольце движутся мичуринские яблоки, овитые розовым, белым, золотистым сиянием. Льется дождь темно-красных вишен, оранжевых слив, зеленых, синих ягод. По стволу дерева, как живая, вьется лоза в бриллиантовых виноградинках. В струях цветного потока идет по саду Иван Владимирович, в черном, с орденами, сюртуке, в старенькой фетровой шляпе. На вытянутой ладони — полуторафунтовая антоновка, чудо-плод. Идет прямо на меня. С каждым его шагом яблоко вырастает, круглеет и заслоняет фигуру Мичурина. Это уже не яблоко, а вращающийся земной шар. Сквозь него, словно он бумажный, прорывается рука Ивана Владимировича, — худая, мозолистая, с длинными, как цепкие корни, пальцами и ложится мне на плечо…
Вера трясла меня:
— Борис!.. Ты спишь?.. Борис!
— Ох… Какой сон!.. Зачем ты разбудила?
— Написал?
— Да.
— Уже светает…
— Неужели?
За окном плыли бело-серые тени.
Утром я сдал Чапаю очерк «Последние встречи».
А вечером пришел в редакцию Швер, вернувшийся из Москвы.
Я скорей к нему. Не терпелось узнать о Чижевском.
— Все утряслось, — сказал он. — Набор второго тома восстановят. Что же касается дискуссии, пусть поспорят. Правого ничто не может устрашить! — подчеркнуто произнес он, но почему так многозначительно — я не понял. — Опусти «собачку». — Он кивнул на дверь.
Я защелкнул замок. Дурное предчувствие закопошилось во мне.
— У тебя дома все нормально?
— Как будто все… А что?
Швер снял очки. Медленно, затягивая время, стал протирать стекла носовым платком. Не глядя на меня, глухо уронил:
— Твой брат Василий под следствием.
— Он же коммунист до мозга костей! — воскликнул я.
— Хм!.. Будто не знаю.
Я стоял в мучительном раздумье, потрясенный случившимся.
Молча вышел из кабинета. Спустился по чугунной лестнице на улицу. Двинулся, не зная куда, зачем… Очутился на набережной, среди заготовленных глыб карельского гранита, белеющих в темноте. Мне вдруг представилась якутская лыжня… Василий в полушубке и собачьих мохнатках… Не знаю, сколько простоял я под звездным небом, под теплым ветром, дувшим с Волги. Очнулся от звуков рояля. Тяжелые аккорды… Соната Грига?! Откуда?.. Ах, это радио на пристани… «Надо домой! — приказал себе. — Не сгибаться под ударом!.. «Правого ничто не может устрашить!..» Верно, очень верно, Александр Владимирович!..»
Тяжелыми шагами пошел домой, но оказался в редакции. Толкнул плечом дверь кабинета, вошел к Шверу. И только тогда сообразил, где я.