Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

Мосс задумался.

– Ты знаешь, что я прав, – сказал Редж. – Ты учился со мной в Гарварде.

– Но я не был с тобой, – не отступал Мосс. – Я тогда не понимал.

– Ты и теперь не понимаешь.

– Ты думаешь, что Север – это мечта. – Мосс наклонился вперед. – Покажи нам. Покажи, чтобы я мог увидеть. Разве ты не говорил, что именно это и хочешь сделать? Приезжай на вечеринку моей сестры. Приезжай и докажи.

Редж колебался.

– Возьми с собой Лена, – настаивал Мосс. – Привози Лена. Я научу его ходить под парусом.

– Еврей и черный? – усмехнулся Редж.

Со страдальческим выражением лица, которое он теперь не думал скрывать, Мосс встал, потянулся и взял куртку, висевшую на спинке стула.

– Приезжай, – сказал он. – Прошу.

Редж бросил сигарету на пол и придавил ногой.

– Как это будет выглядеть? Мы берем напрокат лодку и просто приплываем… причаливаем и звоним в колокольчик?

– Что-то вроде, – тихо ответил Мосс и протянул руку.

Редж ответил на рукопожатие. Лицо Мосса было таким серьезным, таким симпатичным, что он не мог отвести взгляд.

– Приезжай и посмотри.

– На что?

На меня, подумал Мосс. Приезжай и посмотри на меня.

– На нас, – небрежно бросил он. – На Милтонов. Давай.

Редж сидел неподвижно, провожая взглядом Мосса, пробиравшегося сквозь толпу к выходу из клуба.

Ему достаточно, и всегда было достаточно просто знать это, каждый день просто видеть ложь и строить свою стену, отмечая и обозначая ее. И ему было плевать, пока он не пришел на вечеринку к Моссу Милтону и не увидел, как тот с улыбкой повернулся к нему. Редж очень хотел поверить в идеи Мосса – но ничуть не меньше он хотел доказать, что тот ошибается. Раз и навсегда доказать таким людям, как Мосс, что их воображаемая Америка невозможна, пока все не увидят то, что видит черный. Он хотел заставить Мосса увидеть. Мосс разбудил в нем непреодолимое любопытство, и сближение с ним – его будущее, его судьба. Все остальное неважно, понял теперь Редж, и почувствовал нечто вроде страха. Он был не в силах этому сопротивляться.

Когда Редж открыл дверь, Лен сидел в темной гостиной и курил. Редж включил свет.

– Что происходит?

Лен повернул голову, посмотрел на него, потом ткнул пальцем в бумаги, лежавшие перед ним на столе. Редж подошел ближе.

– Что это?

Лен поднялся со стула, встал рядом с ним и указал на даты.

– Что ты на это скажешь?

– Господи, – пробормотал Редж, разглядывая документы. – Значит, Милтон нацист.

– Может быть, – быстро ответил Лен. – А может, нет.

Редж повернулся и посмотрел на него.

– Мы ничего не знаем, – подчеркнул Лен.

– Что ты собираешься делать?

– Спросить его.

– О чем?

– Придерживались ли мы соглашений всю войну.

– Мы? Кто такие «мы»?

– Фирма. «Милтон Хиггинсон»…

Редж смотрел на него и чувствовал себя старше, чем само время. Старым и печальным. И впервые в этой комнате он бил в набат один.