Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
В центре городка несколько десятков двух- и трехэтажных домов, остальные — одноэтажные. Около каждого — садик и палисадник. Улицы — сплошные аллеи тополей, черемухи, акаций. Сквозь робкую, светлую и будто стыдливую зелень видны окна домов. За занавесками, за цветами в горшках чудятся, а порой мелькают чьи-то испуганные лица. Хочется верить, что там, за белыми занавесками, за первой весенней зеленью, сердца обливаются кровью за нас, за поверженных бойцов Страны Советов.
Мы — военнопленные. Еще с мальчишеских лет я усвоил, а за годы учебы и военной службы твердо закрепил древнерусское правило: лежачего не бьют. По всем международным правовым нормам, разработанным многими соглашениями, мы имеем право на гуманное отношение к себе. Однако на собственном опыте мы успели убедиться, что для фашистов нет правовых норм, как нет и обычной человеческой морали. Они порвали и растоптали грязными окровавленными сапогами все законы и все обычаи человеческого общества.
Словарь Даля слово «пленник» раскрывает так: «Взятый в плен при войне, в набегах или дикими грабителями в рабство, взятый в неволю разбоем, грабежом; раб, холоп, невольник».
Но это разъяснение не раскрывает полной сущности фашистского плена. Даже плен у людоедов не сравним с фашистским. Людоеды взятого в плен просто убивали и съедали, в этом была своя целесообразность: для племени людоедов пленник был просто дичью, такой же, как олень, заяц, дикий гусь.
Фашисты не просто убивали. Они разрабатывали целую систему морального подавления и физического уничтожения целых народов. И проводили эту систему с таким же холодным расчетом, как, скажем, агрономы проводят мероприятия по уничтожению саранчи или сусликов.
Так что же делать? Неужели молчаливо и покорно умирать? Неужели фашисты меня сломают? Неужели потеряю свое коммунистическое и просто человеческое достоинство? Неужели стану рабом, холопом?
Вспоминаю пастушечье детство, вспоминаю учителей, руководителей в школе «Червоных старшин», в Академии имени Фрунзе, в Академии Генерального штаба. Неужели все то, что дала мне партия, мой народ, старшие товарищи, — неужели все это раздавит во мне фашистская машина истребления?
У меня по сравнению с моими товарищами по несчастью была еще одна дополнительная опасность. Я не просто офицер Красной армии, я — разведчик. И не просто разведчик, а бывший начальник Информотдела Разведуправления Генштаба, бывший начальник Разведотдела 6-й армии. Для фашистов такой пленный очень дорог. Для такого «дорогого гостя» они изобретут самые совершенные формы и способы «развязывания языка». А я иду в лагерь, где содержатся военнопленные офицеры 6-й армии. Несомненно, встречу знакомых! Кто они и как держатся в плену? Не выдадут ли меня?
Оттого так тревожно метались мои чувства и мысли, оттого холодная лапа тоски так больно сжимала сердце…
Большая аллея — улица из тополей и акаций — маленького городка выходила на окраину к казармам кавалерийского полка бывшего Войска Польского. После летних боев 1941 года фашисты сосредоточили здесь советских военнопленных офицеров из разгромленных армий Юго-Западного фронта. Потом сюда же были доставлены некоторые офицеры Южного и Западного фронтов.
Лагерь охвачен несколькими рядами колючей проволоки. Я по достоинству оценил ограждение — оно технически сделано очень грамотно. И предположил: кроме проволоки есть, несомненно, мины. После узнал, что догадка была верной.
По сторонам почти правильного квадрата 800 х 800 м — пулеметные вышки, с которых можно простреливать весь лагерь. Однако и этих мер фашистам показалось недостаточно — вокруг лагеря ходили подвижные патрули с собаками.
Справа от ворот — комендатура. Внутри лагеря — несколько больших и малых казарм. В трех трехэтажных казармах разместились два русских и один украинский полки. Для роты старшего начсостава и различных внутрилагерных учреждений отвели в центре П-образное здание, бывший клуб. В различных других помещениях размещались лагерный лазарет, группа генералов и полковников (около 100 человек) и в отдельном помещении — человек 50 военнопленных женщин: медсестры, машинистки, связистки и просто жены офицеров, не успевшие эвакуироваться. В особом помещении находилась еврейская рота с переменным составом в 100 человек.
Организационно лагерь состоял из трех полков численностью до четырех тысяч каждый. Во главе лагеря немцы поставили комендантом некоего полковника Недальносяна. В лагере о нем говорили, что он был начальником штаба дивизии. В критический момент боя перебежал к врагам и теперь добросовестно им служил.