Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
— Да, знаю — расстрел.
— Что вы?! Немецкая армия — культурная армия. Мы офицеров не расстреливаем. Вы будете находиться у нас в плену, в лагерях в курортных местах, будете совершать прогулки, будете гулять — шпацирен, — подчеркнул он.
Ну, насчет прогулок на курорте — в это я сразу не поверил, а то, что меня уже определили в лагерь военнопленных, было для меня легче, лучше, чем идти обратно в подвал к крысам.
Мне пришлось испытать немецкие «курорты» в лагерях военнопленных. О них я расскажу в следующей главе «В фашистском плену».
После допроса меня повели уже в другое здание. Это оказалась тюрьма. Посадили в отдельную камеру смертников. Здесь тоже начитался разных надписей на стенах.
Переводчик Иван Иванович, уходя, положил на стол лист бумаги и карандаш — пишите на имя фюрера просьбу о помиловании. Позвольте! Разве я приговорен к смерти?
— А вы что, не видите, где сидите?
— Но я ведь ни в чем не виновен.
Переводчик ушел, а я задумался, сидя над листом бумаги. Что это значит? Опять провокация… Если я напишу просьбу о помиловании, значит, я в чем-то виновен. Дать им документ о несуществующей вине?! Нет, на такую провокацию я не поддамся!
Вскоре принесли мне котелок супа, кусок хлеба и ложку. Я давно уже ничего не ел и набросился на этот суп. Взял в рот и выплюнул. Горько-соленый вкус. Как будто эта баланда была сварена из морской воды. Нельзя было есть.
Через унтер-офицера передал, что такую гадость есть не буду. Что дают? Такое у нас даже свинья не будет есть. Прошу передать это начальнику гарнизона.
Часа через полтора пришел полковник, а с ним переводчик Иван Иванович.
— Почему вы отказались от пищи? В немецкой армии это считается большим преступлением.
— Господин полковник, я не служу в немецкой армии. Я военнопленный офицер и желаю получить нормальную пищу. У нас военнопленных кормят хорошо. Им выдают фронтовой солдатский паек. Ваш суп свиньи не будут есть, а вы им кормите людей.
Полковник вскипел:
— Ну знаете, Советский Союз не подписал конвенцию о военнопленных. Кушайте то, что вам дают.
— Господин полковник! Вы назвали меня военнопленным, а держите меня в тюрьме, как уголовного преступника. Прошу направить меня к нашим военнопленным офицерам.
Полковник передал распоряжение переводчику и унтер-офицеру, чтобы меня перевели в лагерную тюрьму.
Позднее я узнал, что в Белой Церкви был лагерь военнопленных для рядового состава, а офицеров содержали в тюрьме.
Полковник ушел, а переводчик подошел к столу, схватил бумажку и с большим разочарованием посмотрел на меня:
— Вы ничего не написали?
— Нет! Я не преступник. Никаких преступлений я не совершал, и писать просьбу о помиловании нет оснований.
— Жаль! Жаль!
Схватил бумажку и карандаш и вылетел из камеры. Раздался звонок — на прогулку. Унтер-офицер открыл двери и выпустил меня во двор, где уже гуляли наши офицеры.
Книга II
Борьба в фашистском плену
Глава 1
Итак, я — военнопленный. Я в плену у фашистов.
А что это такое, фашистский плен?
От станции Владимир-Волынск колонна пленных бредет через весь городок. В груди — сумятица взбаламученных дум и чувств. Впереди и за мной, слева и справа такие же усталые люди с безнадежно опущенными плечами. Это — недавние бойцы и командиры Красной армии. Мы волочим ноги по центральной улице Владимира-Волынска, маленького городка Западной Украины. По выработанной военной привычке стараемся идти в ногу. Вижу, как передо мной неровно, толчками качается измятая офицерская фуражка. Это — лейтенант артиллерии. Он загребает левой ногой, видимо, раненый, пытается держать равновесие, а голову — высоко и прямо. Но вижу, чувствую и понимаю, как ему мучительно трудно сохранять офицерское достоинство. Слева от меня — капитан с повязкой на голове. Он идет будто в бреду, что-то бормочет, и лишь изредка улавливаю гневный вскрик, в котором и мольба, и матерщина. Слева за ним следуют лейтенанты-пограничники. У одного на перевязи правая рука, у другого — рана на груди. Его китель разорван, под ним — кровавый бинт. Но лица обоих скованы, не выдают мучительных дум и боли ран.
Мои болезненно обостренные чувства машинально, по выработанной за много лет привычке, засекают и врубают в память все увиденное и услышанное, все, чем богата и радостна и так мучительно желанна жизнь. Жить надо, жить хочется, жить, чтобы бороться… пусть даже жить мучительно, стиснув зубы, но жить и бороться. Но как? Кому довериться? Ведь один в поле не воин.