Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
Организационная структура и внутрилагерное управление Владимир-Волынского лагеря создались несколько необычно. Это был один из первых лагерей, и фашисты еще не выработали окончательно их организации. Наши старшие командиры — генералы и полковники — вначале отказались возглавить лагерь и создать в нем свое самоуправление. Свой отказ они объясняли нежеланием служить врагу. Но в данном, конкретном случае это было ошибкой. Нельзя смешивать общелагерную комендатуру (внешнюю) с внутрилагерной организацией. Русские коменданты лагерей действительно назначались немцами из наиболее преданных им людей, обычно из перешедших к ним на службу изменников Родины, а внутрилагерная организация (командиры рот, батальонов, полков) обычно избиралась самими военнопленными. Внутрилагерная организация была не службой врагу, а службой своему народу. Во время раздачи пищи, например, кухню атаковали многотысячные голодные толпы. Каждый стремился получить свою порцию баланды. Сильные и более нахальные и наглые получали по несколько раз, а слабые погибали от голода. Немцы требовали от наших генералов навести порядок среди своих людей. Когда они отказались, немцы во время раздачи пищи стали наводить порядок автоматами. В результате бессмысленно гибли сотни людей.
Помимо ненужных жертв, эта ошибка усилила деморализацию среди пленных, еще больше подорвала их моральную устойчивость. Положение улучшилось, когда за наведение порядка взялись коммунисты из бывшей партийной организации бывшего штаба 6-й армии. Они попали в плен вместе со своим бывшим секретарем подполковником Трофименко и работали в подполье. Некоторым полковникам — членам партии — было предложено возглавить полки и батальоны. Для наблюдения за порядком во время раздачи пищи создали команду «регулировщиков» из наиболее выдержанных и морально устойчивых коммунистов. Позднее немцы ее укомплектовали новым «отборным» составом из перебежчиков и назвали полицией, из-за этого некоторые «регулировщики» при возвращении на Родину незаслуженно пострадали. Наши органы всех огулом посчитали полицаями, а эти «регулировщики» фактически выполняли поручение нашего подполья. Так, например, пострадал майор Говоров, активный антифашист, который получил 10 лет именно за участие в команде «регулировщиков». Он восстановил свое честное имя только после отбытия наказания по моему заявлению. В Военной коллегии Верховного суда СССР дело майора Говорова было пересмотрено, и он был реабилитирован.
Стремясь разжечь национальную рознь между советскими военнопленными, фашисты создавали полки и команды по национальному признаку. Было создано два полка русских и один украинский. Командиром украинского полка назначили националиста майора Усатюка. Создали также казацкую роту и роту кавказских нацменьшинств. Однако нарушить советскую дружбу наций фашистам не удалось. Русские, украинцы, казаки, кавказцы — все продолжали поддерживать между собой тесные дружеские отношения.
Распорядок в лагере был такой: подъем в 6.00, утренняя поверка — от 7.00 до 9.00. Во время поверки все пленные выстраивались на плацу и стояли около двух часов раздетые, босые, больные и раненые, несмотря на осеннюю и зимнюю непогодь. А полковник Недальносян неторопливо и придирчиво проверял каждый полк, каждую часть — не сбежал ли кто. Его большой нос на темно-бронзовом лице казался мне клювом большой, злой и трусливой птицы. Наблюдая, как идет подсчет по порядку номеров — первый, второй, третий… — Недальносян часто оглядывался на плюгавенького унтер-офицера, который, стоя в центре лагеря и медленно вращаясь вокруг собственной оси, пытался изображать монумент Тевтона-победителя. Недальносян, рослый и плечистый, докладывая унтер-офицеру результаты подсчета, явно уменьшался в росте, широкая и сильная спина холопски пригибалась. Да-да, можно было посочувствовать этому предателю. Нелегко ему доставался кусок жалкого благополучия за предательство и низкопоклонство. И хотя бы перед офицером лакействовал! Но офицеры в лагере почти не появлялись — среди нас свирепствовал тиф и прочие виды инфекций. Зачем офицерам рисковать?!
В 9.00 — условный завтрак: кипяток. В 12.00 — выдача хлеба. Команды по 6—10 человек от каждой роты получали хлеб из расчета одну двухкилограммовую буханку на 10 человек или килограммовую — на 5 человек. Хлеб приносили в роту, и начиналось священнодействие — деление хлеба. В каждой десятке выбирался раздатчик. Он разрезал буханку на 10 кусков, на самодельных весах взвешивал пайки с точностью, которой мог бы позавидовать аптекарь. За работой раздатчика следили 10 пар голодных глаз. Когда пайки были уравнены, раздавалось знаменитое во всех русских тюрьмах и лагерях «Кому?». Решающий и завершающий момент дележки хлеба: один отворачивался, а другой, указывая пальцем на пайку, спрашивал: «Кому?» И тот, отвернувшись, называл фамилию.