Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

Папа перестал звать гостей на ужин, в выходные он в основном пил в одиночестве, а трезвым оставался лишь изредка, когда к нему приходили родственники. Я сказал ему, что бабушка звонила маме, но он был в курсе; они правы, сказал он, твоей матери надо лучше за тобой следить, я, знаешь ли, алименты плачу немаленькие. Да-да, это я знал. Но что мне не разрешалось приходить к ним — это, похоже, до него не дошло, а может, как раз наоборот, потому что на его день рождения, когда ему исполнилось сорок два, я пообещал к нему зайти, а когда пришел, там были бабушка с дедушкой. Бабушкин запах я почувствовал сразу, в прихожей, но было уже поздно, не сбежишь, поэтому я открыл дверь и вошел в гостиную, где, помимо бабушки с дедушкой, сидели дедушкин брат Алф со своей женой Сёльви, Гуннар, Туве и их дети. Здороваясь со всеми, я не смотрел на бабушку, и когда садился за стол — тоже. Я уставился в столешницу, съел кусок торта и выпил чашку кофе. Потом гости разбрелись кто куда. Некоторые уселись на диван, кто-то понес на кухню тарелки, другие непринужденно болтали. Никакой выпивки, естественно, здесь не было. Я встал и пошел в туалет, а когда вернулся, наткнулся на кухне на бабушку.

— Карл Уве, ты неправильно нас понял, — сказала она. — Мы же не в этом смысле.

— Ясно. — Я прошел мимо нее.

Значит, она ничего не говорила?

Может, и не звонила?

До меня вдруг дошло, что о случившемся всем известно. Что, возможно, они это обсуждали. Меня и мое поведение. И как правильнее со мной поступить.

А папа, несколько раз в неделю напивающийся до беспамятства, зовет бабушку с дедушкой в гости и ведет себя так, будто ничего не произошло и все в порядке.

Ох, почему со мной нет Ингве?

Почему я вынужден разбираться со всем этим в одиночку?