Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

— Нет.

— А когда твоя мама возвращается?

«Твоя мама» — так могла сказать только Ханна, в ней словно еще сидели остатки детства, словно оно не успело из нее окончательно выветриться.

Я улыбнулся.

— Твоя мама? Ты так говоришь, как будто мне десять лет.

— Ну ладно, твоя мать! — поправилась она.

— Она только завтра вечером вернется. А что?

— Да я вот думаю, может, переночевать у тебя? Я в темноте водить не люблю.

— А что, тебе можно?

— Что — можно?

— Переночевать тут?

— А почему нет?

— Во-первых, у тебя парень есть.

— Уже нет.

— Что? Это правда? Почему же ты ничего не сказала?

— А я тебе, друг мой, не все рассказываю, — она засмеялась.

— Но я-то тебе обо всем говорю!

— Это верно. Но то, что мы расстались, тебя не касается.

— Еще как касается! Как раз меня это и касается! — не отставал я.

Она покачала головой.

— Нет? — спросил я.

— Нет, — ответила она.

Это «нет» предназначалось мне, иначе не истолкуешь. С другой стороны, я уже давно от нее отступился. Прошло много месяцев с тех пор, как она перестала занимать все мои мысли.

Она поджала ноги, и кресло скрипнуло.

Ханна мне нравилась. И мне нравилось, что она здесь, в нашем старом доме. Что мне еще надо?

Мы просидели так еще час, пока темнота за окном не сделалась непроницаемой и в стекле не осталось ничего, кроме отражения гостиной.

— Совсем поздно уже, — сказал я. — Ты где спать будешь?

— Не знаю, — протянула она. — Может, в твоей комнате? — она улыбнулась. — Я в незнакомых домах одна не люблю спать, — сказала она, — особенно тут. Вы же почти в лесу живете!

— Ладно, — согласился я. — Принесу матрас.

Я взял матрас с кровати Ингве и положил его на полу рядом со своей кроватью. Принес одеяло, подушку, простыню и пододеяльник и заправил постель, пока Ханна чистила внизу, в ванной, зубы.

В комнату она вошла в трусах и футболке.

У меня перехватило горло.

Под футболкой так отчетливо вырисовывалась грудь, что я не знал, куда девать взгляд.

— Ну вот, — сказала она, — я готова. А ты что, зубы чистить не будешь?

— Буду, — я старался смотреть ей в глаза. — Сейчас пойду.

Когда я вернулся, Ханна сидела за письменным столом и смотрела на фотографии, которые прислал мне Ингве. Фотографии были черно-белыми, и на некоторых я натужно позировал.

— Смотри, как ты хорошо тут вышел! — она показала мне один из снимков.

Я фыркнул.

— Ну что, ложимся? — спросил я.

Она встала, и кожа у меня покрылась мурашками.

Ее голые ноги.