Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я не собираюсь отвечать тебе, — холодно ответил феаноринг.
— Конечно, не собираешься, — улыбнулся Волк. — Но уже отвечаешь. И будешь отвечать. А ответы на мои вопросы я могу получить очень легко. Среди захваченной добычи немало котт со звездой твоего Дома, вымпелов, может, даже знамен. Что, если я отдам одно из них оркам, а те будут глумиться над ненавистным символом на глазах твоего товарища по камере?
Эйлиант, услышав о том, что орки будут глумиться над звездой Феанаро, пришёл в ярость. Он забыл о сильной боли, о том, что его правая рука так заломлена, что при резком движении может быть вывихнута. Он дёрнулся в бок, левой ударяя умайа по колену с той силой, с какой только мог. Но Волк был из тех хищников, что не любил выпускать добычу. У яростного щенка не было шансов, сустав противно хрустнул, но умаиа взглянул на пленника с ненавистью. Он уже знал такую породу непокорных. Или боль собьёт с него спесь… или ничто не собьёт. И тогда в лучшем случае он станет рабом, или же вовсе будет годен лишь на корм для волков.
И всё бы встало на свои места, только Бэрдир заговорил, обращаясь к Саурону:
— Пусти же его, не удерживай так.
— Ты просишь врага? От тебя я не ждал… — повторил юноша.
— Он будет мучить Лаирсула… — выдохнул Бэрдир, осознав при этом: а может мучить и Эйлианта. Хоть сейчас. А Бэрдир и тогда будет смотреть и отвечать?
В это время в комнату вошли женщины и быстро и молча начали убирать беспорядок, устроенный эльфом.
— Ты же знаешь, что других тварь уже пытала и будет ещё! — отозвался Эйлиант, всё ещё стоявший на коленях.
— Знаю, — уронил Бэрдир. — Но хоть для одного или двух, хоть на день… Прости меня.
Он не мог не чувствовать вины сейчас. Но нужно было помочь и Эйлианту, только как?
Просьба простить утишила возмущение Эйлианта, но всё же в его взгляде оставалось… разочарование? Нолдо показалось, что Бэрдир говорит несколько иначе… Пытаясь чего-то добиться? Но чего можно добиться от Саурона разговорами, если это не означает выложить то, что хочет враг?
— Будет лучшим, если наши возьмут крепость, — гневно ответил Эйлиант. — Тол-ин-Гаурхот не отбит пока, но это может измениться. Как отбиваем у врагов кусок за куском.
— Так! Это возможно, — ответил Бэрдир. А ведь Саурон мог бы́ отложить нападение, не только узнав, что защита города сложнее, но и противостоящие ему силы могут быть больше, чем он думал. Нолдо не переставал и сейчас думать о городе, о том, как его можно защитить.
Все шло по плану. Меж эльфами был вбит клин, и этот клин теперь будет все больше разделять их — Волк знал, как это сделать. Пусть они пока пытаются друг друга поддержать — это не важно, даже, наоборот, забавно. Тем более жалким Бэрдир будет после казаться мальчишке, тем больше старший будет ощущать свою вину или… ненависть к феанорингу. И то, и другое нужно будет попробовать.
— Дело в том, мои неверные гости, что вы пытаетесь говорить как имеющие силу, но у вас нет ничего, кроме бессильной злобы. Вы можете только скалить зубы, но не укусить. И если твой народ, Безымянный, все еще бьется на границах, то народ Бэрдира давно спрятался и в битвы не выходит.
— Бессильная злоба? — возмутился Бэрдир. — Странное у тебе мнение об эльфах; да и победы, в самом деле, одерживаются, — на прочее Бэрдир не ответил: о Нарготронде нельзя говорить. Если бы он услышал такие упрёки от эльфа — тогда ответил бы, что его задачи были иными, чем у северных крепостей. Они не отбивали непрестанные атаки, но были готовы прийти на помощь, если понадобится (как было в Дагор Браголлах… хотя Государю Фелагунду и не удалось тогда помочь ни Государю Финголфину, ни младшим братьям…), следили за врагами, что стало куда сложней после потери Минас-Тирита, но не прекращалось; враги исчезали не только на Талат-Дирнэн, но и вблизи нее, и не могли проходить через эти земли; и в Нарготронде принимали множество беженцев из разных краёв, а иным помогали достичь других земель, и держали связь с Кирданом… Ни о чём из этого Саурон не должен был узнать. Бэрдир знал, что и Эйлиант не станет упрекать Нарготронд, где ныне живёт и сражается сам и его Лорды, что ведут охоты на вражеских тварей.
Бахвальство Бэрдира не трогало Волка. Умаиа задумался о другом — мальчишка жил в Нарготронде, видимо, там нашли пристанище Куруфинвэ и Тьелкоромо, когда спасли Артаресто. Но юноша при том знает, что феаноринги отвоевывают былые границы и теснят северян со своей земли. Значит, как минимум Лорды Первого Дома имеют меж собой сообщение и знают, где находится Нарготронд. Этот мальчишка не Лорд, но если он посвящен в такие дела, значит, близок к Лордам. И правда — Верный? Да еще тот, кого послали, как говорящего от имени Лорда к Кирдану?.. Не так уж он и юн, чтобы не мочь быть высоким гонцом…
— Неужели у твоего Лорда больше не осталось Верных, что он вынужден был послать щенка? — издевался Волк, но думал о другом. «Чем ты так славен, малыш? Чем снискал не просто расположение, но и доверие суровых братьев? Или я не прав? Тогда для тебя же лучше разубедить меня». — Первый раз вижу феаноринга, стыдящегося своего имени.
Бэрдир распознал провокацию и не ответил; но юноша, побуждаемый издёвками Саурона, заговорил:
— Верных достаточно, чтобы бить Тёмных тварей. А имени моего…
— Стой — он только того и хочет!
-…Я не стыжусь имени и горжусь своим Лордом, — но всё же закончил иначе. — Только я не стану поступать, как хочешь ты — и потому не назову имени.
«Отчасти ты сказал то, чего он желал», — подумал Бэрдир, но вслух бы того не сказал.
Ни умаиа, ни эльфы не обращали внимания на женщин-рабынь, словно их не было тут вовсе.
«Обязательно покажу это Марту, пусть знает каковы нравы гордых эльфов», — думал Волк.
— Вы хорошо потрудились, идите. Скатерть заберете после, когда будете убирать со стола.
Женщины поклонились, и было видно, что они успокоились. Им было страшно находиться среди вызвавших гнев Повелителя, и теперь они получили знак, что на них наказание не падет.
— Не унижайтесь перед ним, — произнёс Эйлиант, хоть и сам стоял на коленях. Ему никто не ответил.
— Что предлагаешь делать с феанорингом сейчас? — спросил Волк у Бэрдира. — Связать и оставить за столом или отправить обратно в камеру?
— Он мой товарищ — я вообще не хочу, чтобы его связывали или хватали орки, или ты заламывал руки. Если ты всё равно поступишь так… не делай вид, что я решал это вместе с тобой, — наконец отозвался Бэрдир.
— Неверный ответ. Ты мог облегчить его участь, но отказался. И потому именно на тебе ответственность за тот выбор, что был сделан в отношении феаноринга. Ты мог выбрать оставить его здесь, и вы бы продолжали упражняться в попытках достать меня, а упражняться вам надо много, так вы в этом бездарны; но ты решил иначе и выбрал для товарища худшее.
Маирон не обращал внимания на болтовню пленных. Все это было не важно и не интересно. Значение имело лишь то, что они оба косвенно подтвердили, что юноша из Верных. «Не хочешь по-хорошему, так будет по-плохому. Тебе же будет хуже». Вряд ли орочья игра со знаменем смогла бы выбить из эльфов какие-то тайны, но принадлежность к одному из Лордов — вполне. Будет наказание для гордеца.
В дверях вновь показался Больдог, которому Волк передал обездвиженного пленника.
— Верю, ты в самом деле не отступишь… И однажды твой Лорд узнает, как ты боролся против врагов, — сказал Бэрдир на прощание феанорингу и смотрел вслед, закусив губу.
Феаноринга же вернули в подземелье, в ту камеру, где он был в самом начале, усадили в кресло и притянули к нему ремнями.
***
— «Твой Лорд», значит? — усмехнулся Волк, когда юношу увели. — Решил подтвердить для меня, что, не смотря на юность, этот нолдо стал Верным? Хорошо, я учту, — умаиа сел за стол. — Ты выбрал для феаноринга злую участь.
Саурон, что мог найти полезное и в рассказе о языках, никак не мог пропустить мимо ушей то, что Эйлиант прямо упомянул о своём Лорде. Но о другом отвечать приходилось — ради Лаирсула, ради Эйлианта…
— Ты хочешь, чтобы я сам сказал тебе связать моего товарища? Я не орк, чтобы поступать так, что бы ты ни обещал; а ты не обещал… ничего. — довольно было и того, что он сделал сам, чтобы ещё принимать ответственность за сауроновские решения. Только Эйлианта теперь наверняка будут пытать… — Впрочем, подземелье не означает пытку и допрос. Если я скажу ещё нечто о себе — он может быть избавлен от пытки?