Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
— Осталось меньше десяти минут, если ты не будешь вымыт и переодет, нас накажут, — умоляли они.
Юноше доводилось помогать бывшим пленникам — Ардуилю и Таврону. Теперь он сам был пленником. Но впервые Эйлиант видел не пленных, а рабов, сталкивался с рабством — оно было отвратительно. И для этих эдайнет это было не одно принуждение, но что-то, что въелось в плоть и кровь. Эйлиант чуть отшатнулся от упавших на колени: в этом было нечто не просто неправильное, а…
— Прекратите и встаньте, это же гадко, — нолдо, конечно, не желал, чтобы этих женщин наказали без вины. А могли бы они также умолять, чтобы он сдался? Возможно, что и могли… — Я сам могу омыться скорее и лучше; а одежду оставлю свою. Если что, скажете, что не могли меня принудить. Не вы же меня развязали.
Эльф быстро разделся, вымылся и оделся в свою же одежду. Ему всё протягивали местную, точно знак того, что он теперь здесь «свой». Эйлиант качнул было головой: не приму, но после взял и накинул рубаху, не протягивая руки в рукава. Как откроется дверь, можно будет набросить её на орков. Молодой воин остро оглядел ванную: что здесь еще могло стать оружием?
Женщины благодарили эльфа за доброту, за то, что он согласился умыться и сделал это так быстро. Но едва пленник оделся, как дверь вновь открылась, и на пороге появился Больдог. Раньше, чем юноша успел что-то сделать, умаиа обрушил на нолдо Волю, скручивая парня болью до тех пор, пока он не потерял сознание.
Пришёл в себя эльф уже одетый в чистую простую одежду, крепко, но не больно связанный по рукам и ногам. Руки были примотаны друг к другу за спиной, а ноги спутаны так, что можно было идти, но не драться или бежать. Волосы эльфа были расчесаны и заплетены в косу.
— Вставай, голуг, — беззлобно проворчал Больдог. — Тебя уже ждут.
Эйлиант сел. Всё, что он мог сейчас — не подчиниться. Или не только? А если резко ударить головой? По умайа… Как лучше — сидя, в живот, или стоя бить? Пожалуй, сидя. Сидя можно и спутанными ногами как одним целым ударить, стоя уже не выйдет.
— Так ты при Сауроне, как мелкие орки при большом, на побегушках, — произнёс нолдо и остался сидеть, чтобы, как только умаиа подойдёт, попытаться ударить ногами.
Больдог прищурился с любопытством. Видно было, что перед ними воин. Или глупый юнец. Хотя, похоже, он и правда был не робкого десятка, растягивание — что свое, что товарища, на него впечатления не произвели. Такого ломать - будет много потехи. Хотя может закончиться ничем. Умаиа наклонился, поставить эльфеныша на ноги, но тот напал. Ярость голуга была больше, чем рассчитывал орк, и эльф уже на излёте, но все же задел врага.
— Вот отродье, — ругнулся умаиа и схватил нолдо за горло, обжигая Волей. Пусть наглец чувствует, как Боль течет по его горлу, врываясь в желудок и разрывая словно изнутри. Но в этот раз Больдог не стал усердствовать и быстро прекратил наказание. Орк ухмыльнулся и сграбастал мальчишку одной рукой за шкирку, а другой заломил руки пленника так, чтобы у парня не было шансов дёргаться.
— Не ерепенься, малыш. Тебя не к допросу готовят. Не нарывайся раньше времени.
Голуга подняли без лишней грубости и повели по коридорам в комнаты Повелителя Волков.
Уходя, Больдог бросил недовольный взгляд на жмущихся в углу женщин, но наказывать не стал. Он знал, что Маирон и Эвег были эстеты и предпочитали, чтобы им служили не орки, так что… что зря рабов портить. У него сейчас достаточно пленников для забав. Особенно Больдог ждал, когда же ему отдадут Линаэвэн.
***
Хотя боль и прошла, двигался Эйлиант с трудом. Но гнев остался, и еще грело знание, что он всё-таки сумел достать врага, хотя был связан, а враг был умайа. Пусть и Саурона ниже и слабее. Но что же задумали Тёмные? Спрашивать Эйлиант не хотел. Узнает ещё. И зачем эта ванна и причёсывание были, тоже. Нолдо шёл и запоминал дорогу, бросал взгляды по сторонам: можно ли бежать здесь? И жалел, что ноги спутаны.
Наконец эльфа поставили перед некой дверью.
Эйлианта ввели внутрь, и нолдо увидел перед собой Саурона и, к своему удивлению, Бэрдира, что вначале резко отказался идти в гости. Юный воин бросил быстрый взгляд на товарища, затем вновь посмотрел на умайа. И шагнул вперёд, размышляя: удастся ли ему напасть на Саурона? Или хоть на ближайшего орка?
— Саурон, твой орк на побегушках сказал, что меня ведут не на допрос, — холодно сказал Эйлиант.
— Не очень-то ты любезен, — засмеялся Волк, глядя на вошедшего юношу (к счастью, об утке в меду поговорить не успели — в комнату ввели еще одну игрушку).
— Нет, конечно, ты здесь не для допроса. Мы обедали с Бэрдиром, — умаиа обвел рукой стол, — и он сказал, что хотел бы увидеть кого-нибудь из своих бывших спутников. Почему бы не привести одного из самых юных? Присоединяйся к своему родичу, раздели нашу трапезу.
Волку было интересно, как теперь сложатся взаимоотношения между двумя пленниками, будет ли один обвинять, а другой оправдываться, или оба сделают вид, что все, как должно быть?
Бэрдир напрягся, сжал зубы. Юноша был бледен, возможно, недавно его допрашивали, но он все равно смотрел решительно. А Бэрдир, опытный воин, сидел здесь с врагом, беседовал… и проигрывал ему.
Эйлиант молча двинулся к столу.
— Кто ты такой, чтобы быть с тобой любезным? — насмешливо спросил эльф.
— Хозяин твоей жизни, смерти, муки и покоя. А также и твоих спутников, — откликнулся умаиа, откинувшись на стуле. Волк почти ждал, как эльфы начнут нести свою любимую чушь: «Ты все равно будешь пытать». Он приподнесет им сюрприз.
Бэрдир искоса глянул на умайа. Как мог сдержанней спросил:
— Жизни, смерти, покоя? Может, покажешь как-нибудь эту свою… власть, раз считаешь, что наделён ей? Скажем, даровать одному из нас жизнь или, раз уж она и так есть, сделать её полной и счастливой? Как ты сумеешь дать покой, тоже будет интересно посмотреть. Дать смерть в твоих силах, но это власть над мигом разделения: судьбу мёртвых решает всё-таки Намо…
— Подумай вот над чем, Бэрдир, я вполне могу решать, кому жить дальше и даже уйти отсюда, ведь я предлагал тебе отпустить кого-то, но ты отказался. Я могу решать, как умереть твоим спутникам: быстро или медленно и мучительно. Я могу никого или кого-то не трогать днями, неделями, а могу каждый день превратить в кошмар. Ты пока еще очень мало знаешь о том, что такое покой, и что такое счастье. И в твоих силах сохранить это благое неведенье.
— Я не отказался освободить родича. Если ты дашь обещание, что не будешь намеренно использовать это во вред Нарготронду. Ты не ответил.
Эйлиант удивлённо взглянул на Бэрдира. Он пытался договориться с умайа, чтобы кого-то отпустили, и при том не навредить городу? Но что тогда Бэрдир собирался дать взамен?
— Хозяином муки себя может звать и орк! — Эйлиант звонко рассмеялся.
— А может и феаноринг, — усмехнулся умаиа, — они не стали так себя звать, бросив вас в Арамане? — Волк решил проверить, как эта пара реагирует на противостояния Домов.
— Только вы, Тёмные, желаете мук другим и можете хвалиться этим, — поморщился Бэрдир.
— Ты, палач, сравниваешь себя и своих орков с нолдор Дома Феанора? — бросил куда сильнее задетый Эйлиант. Об Арамане и Хэлкараксэ он только слышал, но слова Саурона были оскорбительными и мерзкими.
Бэрдир бросил на Эйлианта быстрый взгляд, меняя тему, боясь, что Эйлиант сейчас проговорится, и Саурон узнает о нем и посольстве больше:
— Тебя допрашивали?
— Пока нет; растягивали без вопросов. Моего товарища тоже, о других не знаю.
— Со мной также, и с Лаирсулом. Знаю, что пытали Кириона, Долхэна и Лагортала. Линаэвэн посчастливилось больше, — Бэрдир, встав из-за стола, подошёл к юноше и начал развязывать руки, бросив Саурону: — Если ты зовёшь моего родича за стол, то не связанным же?
С улыбкой Волк смотрел на беседу эльфов.
— О, конечно, конечно. Только посоветуй своему родичу вести себя… как следует в гостях. Иначе последует наказание, — Волк говорил совершенно спокойно, но эльфу стоило уловить… предупреждение. — Кстати, Бэрдир, ты неверно рассказал о судьбе других. Впрочем… вы всегда порождаете неверные слухи, почему нет?