Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

— Нет-нет, — возразил Ингве, — соли ровно столько, сколько надо. Лучше не бывает.

— Значит, будем подарки дарить? — спросил я.

— Давай, — сказал Ингве.

— Ты будешь раздавать?

— Ага.

Ингве подарил мне пластинку The Dukes of Stratosphear, мама — биографию Бьёрнебу, написанную Вандрупом, от Хьяртана я получил карманный фонарик, а от бабушки с дедушкой — большого лосося в нарезке и чек на двести крон. Я подарил маме кассету с Вивальди, чтобы она слушала ее в машине, Ингве от меня достался сольник Уилсон-Пайпера, гитариста из The Church, Хьяртану — роман Яна Хьерстада. Ингве звучным голосом зачитывал имена и щедрой рукой раздавал подарки, я сминал оберточную бумагу и жег ее в печке, время от времени пригубливая принесенный дедушкой коньяк. Ингве передал ему подарок от Ингрид, младшей дочери Хьеллауг и Магне, которая родилась на много лет позже своих братьев и сестер. Развернув сверток и увидев, что в нем, дедушка замер.

Он вдруг вскочил и метнулся к печи.

— Что там у тебя? — спросила мама. — Смотри не выбрасывай!

Дедушка открыл печную дверцу. Мама бросилась к нему.

— Не сжигай это, ты что, — она отобрала у него подарок.

Дедушка казался одновременно сердитым и растерянным.

— Дайте посмотреть, — попросил я. — Что там такое?

— Это гипсовый отпечаток ее руки, — сказала мама.

Отпечаток маленькой ручки на гипсовой пластине — зачем дедушке понадобилось его сжигать?

Хьяртан рассмеялся.

— Юханнес суеверный, — объяснил он, — и думает, что это к смерти.

— Так и есть, — подтвердил дедушка. — Глаза б мои этого не видели.

— Тогда положим вот тут, — мама отложила гипс в сторону. — Она это в детском садике смастерила и тебе прислала. Нельзя же это выбросить.

Дедушка ничего не ответил.

А бабушка — неужели на лице у нее промелькнула улыбка?

Ингве протянул Хьяртану подарок. Бутылку вина.

— Вот это ты в точку попал, — похвалил его Хьяртан. С бокалом коньяка в руке он сидел в кресле чуть поодаль. Взгляд у него подобрел.

— А, кстати, можно мы завтра у тебя на проигрывателе наши пластинки послушаем? — попросил я.

— Ну разумеется.

Хьяртан сидел рядом с елкой, та слегка перекосилась, чуть нависла над ним, и хотя смотрел я ему в глаза, но боковым зрением заметил какое-то движение. Хьяртан повернулся в ту сторону, распахнув глаза от страха, и в следующую секунду елка повалилась на него.

Дедушка расхохотался. Ингве, мама и я — мы все засмеялись. Хьяртан с проклятьями вскочил с кресла. Мы с Ингве подняли елку, заново прикрутили к крестовине и приткнули к стене.

— Даже елка меня в покое не может оставить, — пожаловался Хьяртан. Он провел рукой по волосам и опять сел.

— Выпьем, — предложил Ингве. — И с Рождеством!

Между Рождеством и Новым годом мы на катере добрались до Бергена, а оттуда долетели до аэропорта Хьевик. Пока нас не было, кот едва с ума не сошел от тоски, и, когда я во время ужина посадил его себе на колени, он чуть не изодрал мне брюки когтями.