Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

Приятель-комсомолец Ришат Хайбулин оценивал личность Степана жестче. После ссоры между ними, вызванной отказом Подлубного от комсомольского поручения, Ришат написал ему письмо, в котором указывал, что Степан поступил плохо, и утверждал, что это связано с его неспособностью противопоставить своим «отрицательным чертам» силу воли. Письмо завершалось так: «Мое заявление прими не в виде упрека, а как рассуждения в пользу поднятия нашей культурной уровни. Ришат»[296]. Эти письма не только проливают свет на то, как видели Подлубного окружающие, но и показывают, что стремление Степана стать передовым молодым человеком своего времени было характерно и для его сверстников, которые тоже занимались самосовершенствованием, взаимным контролем и исправлением.

Жалуясь в дневнике на то, что в Москве ему некому довериться, Подлубный активно переписывался с друзьями детства с Украины, несмотря на то что это угрожало сохранению его ложной идентичности. Многие из его старых друзей выехали с Украины: одни были, как и его семья, раскулачены; другие по собственной воле отправились в города и на заводы. В своих письмах к ним Подлубный неизменно представлял себя трудолюбивым и «культурным» рабочим и студентом, с гордостью упоминая о своей зарплате и хвастаясь уровнем жизни в Москве, несравнимым с условиями «на периферии», где жил один из его корреспондентов — двоюродный брат Корней Криворука. В свою очередь Корней, служивший в Красной армии в части, дислоцированной на Дальнем Востоке, подчеркивал цивилизаторскую роль армии по отношению к местному населению. Быть может, еще в большей степени, чем дневник Подлубного, эта переписка между двумя кулацкими сыновьями, представлявшими себя друг другу образцовыми советскими гражданами, показывает, каким образом революционные требования самопреобразования превращались в личную идентичность даже у людей, которых власти рассматривали как потенциальных контрреволюционеров[297].