Жар под золой
- Автор: фон дер Грюн Макс
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Николай Николаевич Бунин
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Жар под золой». Краткое содержание книги:
Киоскер, продававший мне сигареты, возмущался:
— Быть безработным уже само по себе скверно, но быть безработным и пьяным — это уж дальше ехать некуда. Надо бы полицию вызвать, с этим сбродом может справиться только полиция.
— Да пусть веселятся, вы продаете им пиво, чего ж вы волнуетесь.
Дома я застал пастора.
Заметив мое удивление, он поднялся со стула.
— Я просто заглянул по дороге. Проходил мимо. Мы славно побеседовали с вашей супругой.
Он попрощался, и я проводил его до выхода из палисадника, мне хотелось что-нибудь ему сказать, но от смущения я не находил слов.
Я принес лопату из подвала и начал перекапывать землю вокруг кустов. Через час Хелен позвала меня к столу.
— Пастор для тебя неподходящая компания.
— Неподходящая? А ты знаешь, что порой я узнаю от него то, о чем не пишут в газетах. Помнишь, когда в Карлсруэ средь бела дня произошло убийство, я кричал: «Убийца! Подлый убийца!» А он, знаешь, что мне на это ответил? «Но ведь это был не ваш человек, господин Штайнгрубер, и жил он не по вашим законам. Я ведь порой тоже сжимаю кулаки в карманах, а на другой день в церкви снова поднимаюсь на кафедру, чтобы вещать о вере, любви и надежде. Сила, мне данная, — в слове, слава богу, только в слове».
Хелен глядела на меня, широко раскрыв глаза и разинув рот.
— Он в самом деле так сказал?.. Ну тогда он тем более для тебя не компания. Он может говорить многое, чего ты не можешь. И уж во всяком случае, у него есть некоторая защита, которой нет у тебя.
— А скажи-ка, Хелен, правда, мы с тобой никогда до сих пор об этом не разговаривали, но, раз уж ты сейчас помянула некоторую защиту, скажи-ка, Хелен, если у нас когда-нибудь дойдет до того, что тебе запретят выдавать читателям именно те книги, которые ты охотнее всего рекомендуешь, как ты тогда поступишь?
Хелен промолчала и только глянула на меня испуганными глазами.
Перед левым приворотным столбом главного входа, там, где был вывешен распорядок работы кладбища, стояло несколько человек. Я сразу почуял неладное, уже по их бурной жестикуляции можно было догадаться, что они чем-то возмущены.
Когда я подъехал на велосипеде поближе к этой группе, какая-то пожилая женщина обернулась и прошипела:
— Вот что приходится сносить! Да мой Роберт от этого трижды перевернется в гробу.
Одно слово на желтой табличке было заклеено белой бумагой, так что это сразу бросалось в глаза. Кто-то заклеил слово «мертвых» и написал «живых».
Остряк какой выискался, подумал я, но на глазах у возмущенных людей должен был изображать такое же возмущение. Пожилой мужчина в зеленом грубошерстном пальто потребовал, чтобы я немедленно снял наклейку. Я попросил его вооружиться терпением, потому что мне надо сходить за теплой водой и растворителем, чтобы размягчить клей.
— Просто неслыханно! Что только сегодня вытворяет молодое хулиганье! Для них нет ничего святого! — услышал я чью-то брань за своей спиной.
Я пошел к себе в будку, причем пошел отнюдь не торопясь. Обязанности худо-бедно приходится исполнять, хотя лично я предпочел бы оставить все как есть.
В будке у окна стоял ухмыляющийся Бюлер.
— Старые перечницы разорались? Так я и знал.
На мгновение я лишился дара речи. Никогда бы не подумал, что Бюлер способен на такое. Я стал возле него у окна и невольно засмеялся вместе с ним.
— Ах, Лотар, Лотар! — воскликнул он c напуcкным негодованием. — Как ты можешь смеяться над людьми?! Вот уж не ожидал от тебя!
— Скажи-ка, Бюлер, что ты, собственно, при этом думал? Меня ведь рано или поздно из-за тебя попрут отсюда! — Я тоже проговорил это с напускным негодованием, изображая при этом крайнюю степень возмущения.
— Лотар, я просто хотел проверить, думают они хоть о чем-нибудь или нет. Но они ни о чем не думают. Они идут на кладбище, как волы в упряжке.
— Бюлер, ты несправедлив! Разве сам ты раньше о чем-нибудь думал? Ты ведь тоже шел, как вол в упряжке.
— А никто и не учил меня думать, я сам выучился, когда согнулся от работы в три погибели... Да, я положил тебе на стол десять марок, это за кофе, не то ты еще скажешь, что я прихлебатель...
— Давно пора, старый попрошайка, надеюсь, это была твоя последняя глупость... А теперь без шуток: у меня будут неприятности.
— Неприятности? Полно тебе, ты сидишь прочней прочного. Кстати, у меня в запасе есть еще одна шутка.