Жар под золой

— Помешалась на своих бомбах. Не слушай ее, Лотар... Бальке устроился, как червяк в сале. Сперва он на своих грузовиках вывезет все, что копилось сто лет, а потом на этих же грузовиках привезет все новое. Если здесь у них дело выгорит, Бальке, считай, на ближайшие годы обеспечен.

Франк откинулся на подушки, натужно и хрипло дыша. Ему и в самом деле было худо.

Габи схватила меня за плечи и слегка сжала их.

— Не мог бы ты убедить Франка, что нам надо перебраться отсюда в наш дом на Мариенкефервег.

— И не подумаю, — ответил Франк.

— Знаешь, Лотар, мне так хотелось бы вернуться в наш старый дом. Ты ведь тоже помогал его строить, а я вам всегда готовила поесть гороховый суп с копченой грудинкой... Сюда-то все равно придут бульдозеры. Поговори с людьми, которые живут в нашем доме: может, они по доброй воле выедут и нам не придется посылать им отказ.

Франк привстал, чтобы вылезти из постели, но Габи снова замотала его во все одеяла, и он покорился.

— Знаешь, Лотар, если поговорить с ними по-хорошему, они и сами выедут, они, правда, не очень чистоплотные и вообще грубые, но разговаривать с ними можно. А это все, — и она презрительно махнула рукой, — это все, потому что Франк собирался свить здесь новое гнездышко с очередной шлюхой... Теперь вот он заказал себе новую машину — «ауди», с четырьмя дверцами, а мои деньги брать не хочет. — И она показала на чек в рамке. — Но уж коль на то пошло, лучше новая машина, чем новая шлюха.

Мне захотелось погладить ее детскую головку, но в этот момент мимо дома опять прошел Бальке с двумя спутниками. И один из них, кивнув на синий флаг, расхохотался.

От Франка я поехал к Баушульте.

Я вытащил его из теплицы и сказал:

— Пойдем ко мне, я тебе кое-что покажу.

Когда я открыл дверь в свою будку, Баушульте даже отпрянул: на стене против двери от пола до потолка висел флаг, флаг со свастикой. Материя так и сверкала свежей краской.

— Ну как, недурная декорация? — услышали мы голос Бюлера. — Красота, кто понимает.

Бюлер прошел мимо нас к противоположной стенке, взялся за кончик флага и сказал:

— Ну и работка была, доложу я вам. Мне тоже пришлось помогать, чтоб шов был ровный. Моя половина бранилась на чем свет стоит, говорила, что мне пора в психушку. Она ведь умеет строчить только по прямой. Особо всматриваться не стоит, но ведь мы не для выставки шили. — Он помял материю, словно проверяя качество, и уже без всякой хвастливости добавил: — Было совсем непросто раздобыть материю трех цветов. И кроить тоже чертова работа. Да вдобавок поди втолкуй что-нибудь бабе, если эта баба прямо исходит от любопытства, а проговориться нельзя. Она у меня чуть не забастовала, но тут я ей пригрозил, что, если она не станет шить, я начну питаться на стороне. Это подействовало.

Баушульте опустился на стул и, не сводя глаз с флага, чуть заметно покачивал головой.

— Вы не могли бы мне объяснить, что означает этот балаган? — спросил он наконец, переводя взгляд с меня на Бюлера и с Бюлера обратно на меня.

— Ты его спроси, — сказал Бюлер, кивнув в мою сторону, — он дал мне такое задание, а я его не расспрашивал.