Магнолии были свежи (СИ)
- Автор: Ann Michaels
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Магнолии были свежи (СИ)». Краткое содержание книги:
Ветер смахнул ее шляпу набок и игриво шлепнул ее по щеке поясом от пальто. Она поняла, что говорила сама с собой, но вокруг было ни души, и она только сердито встряхнула учебник по литературе и посмотрела туда, откуда совсем недавно донесся взрыв хохота. Эффи снова разговаривала с мистером Гилбертом, в руках она держала какую-то тетрадь, а он стоял, скрестя руки на груди, и кивал головой. Что-то болезненно укусило Мадаленну, когда она увидела, как преподаватель поднял упавший лист бумаги отдал Эффи. Та сразу же улыбнулась и смахнула непослушную прядь рукой. Так не должно было быть, крикнула про себя маленькая итальянка, он не должен был разговаривать с этой пустышкой, не мог всерьез слушать ее с таким видом, будто ему действительно было интересно, и, главное, ей самой не должно было быть так больно. Резкий ветер сорвал с ее головы шляпу и понес по камням, а Мадаленна захлопнула учебник и уселась на холодную траву. Что-то происходило в ней, что-то менялось, и она не могла понять, что именно. Какая-то тихая радость росла в ней с каждым днем, а потом вдруг вспыхивала, и на нее находил такой восторг, что она сама не знала, куда ей деться с внезапной улыбкой и горящими глазами. Аньеза все понимала, все замечала, но ни слова не говорила, и ее обыкновенная загадочность сменилась вдруг отчужденностью. Мадаленне было не к кому податься, некого спросить — что с ней происходит. Не было никого, кроме мистера Смитона. Он отказался приехать к ним домой, зато провел целый час, замечательно беседуя с Хильдой. Она оба оплевали друг друга ядом, и Мадаленна, держа вторую трубку, старалась громко не смеяться после того, как старый садовник галантно пообещал привезти в дом Бабушки две телеги с Венерой Мухоловкой и обставить этими цветами всю спальню. Мистер Смитон оставался ее последней надеждой, и чем скорее она к нему приедет, тем лучше.
Мадаленна быстро встала и не сразу заметила, что мистер Гилберт вдруг оттолкнулся от колонны и наспешным шагом направился к ней. В руках у него была ее шляпа, но что еще хуже — он улыбался. Ей с большим трудом удалось принять невозмутимое выражение лица, но когда она увидела смеющуюся Эффи, то почувствовала, как правый глаз задергался, а все неприятные слова того гляди и могли вырваться наружу. Она и так не питала симпатии к Доусен и заставляла себя сдерживаться и не говорить всего того, что она о ней думала, но никогда не хотела выговорить ей всего так сильно, как сейчас.
— Мисс Стоунбрук. — послышался голос мистера Гилберта. — По-моему, это ваше.
— Спасибо, сэр.
— Какая яркая шляпа. — он повертел ее в руках, и она поняла, что профессор улыбался. — Никогда не понимал, как из маленького куска ткани можно создать такой шедевр.
Он протянул ей помятую шляпу, и Мадаленна, не глядя, засунула ее в сумку. Она знала, что Эйдин наблюдал за ней, но не могла даже и посмотреть на него, ведь тогда, она точно это знала, обязательно бы вырвалось: «Как вы можете общаться с ней?» Мадаленна привстала с травы, и, сухо кивнув на протянутую руку, пошла к галерее. Мистер Гилберт шел за ней, она видела, как на ветру развивалось его пальто и иногда взмывал в воздух шарф.
— Вам не кажется, что для сидения на траве немного прохладно?
— Я привыкла к прохладе, сэр.
— И все же, мисс Стоунбрук, — он резко остановился, и Мадаленна присмотрелась к старинной фреске на стене. — Я бы попросил вас так не рисковать своим здоровьем. Мне бы не хотелось терять своего лучшего студента.
Мадаленна угрюмо кивнула и уже хотела пойти в аудиторию, как звонкий голос ее бывшей приятельницы раздался в тишине, и она почувствовала, как раздражение встало у нее в горле.
— Кстати, Мэдди, хотела сказать, — она спрыгнула со скамейки и подошла поближе. — Мистеру Гилберту так понравился мой доклад, что меня отправляют на конференцию в Ливерпуль. Если хочешь, — Эффи небрежно пожала плечами. — Я могу попросить и за тебя.
Мадаленна выпрямилась. Она ошибалась, ситуация становилась не трагичной, а комичной. И если мистер Гилберт мог улыбаться такой девушке как Эффи, то, возможно, он просто был преподавателем и старался исполнять свое дело одинаково хорошо, и каждому относиться объективно. Но голос разума утих так же быстро, как и пробудился, и недовольство в ней закипело с новой силой; она не была каждой.
— Мисс Доусен, я бы попросил вас быть более вежливой со своей коллегой. — в голосе Гилберта прозвучала неожиданная сталь. — Не думаю, что подобная форма общения приемлема.
Волна наконец достигла своего пика, и Мадаленна мрачно улыбнулась. Она не видела лица преподавателя, но могла поклясться, что на его глаза снова набежала тень, и она почувствовала какое-то мстительное удовольствие. Эффи собиралась что-то сказать и застыла с виноватым видом, но Мадаленна махнула рукой и обернулась только тогда, когда уже стояла на пороге.
— Ваш упрек, сэр, не совсем оправдан, ведь именно так сейчас разговаривают самые интеллигентные слои нашего общества. А насчет конференции, поздравляю, Эффи, главное, не забудь, что импрессионисты пишутся с двумя буквами «С».
***
— Гейне — великий романтик! Один из немногих, кто действительно смог посвятить все свое творчество любви и страданиям от нее же. — вещал с кафедры полноватый профессор Беччи. Он тоже был итальянцем, и от этого они питали друг к другу самую искреннюю симпатию. — Но любовь у Гейне всеобъемна. Любовь не только к женщине, как к прекрасному и, стоит признаться, немного жестокому созданию, но и любовь к свету, к жизни, Если говорить о его первом сборнике стихов, нужно упомянуть, что те были посвящены его кузине Амалии, в которую он безответно был влюблен…
Мадаленна всегда любила слушать профессора Беччи, он говорил очень просто и при этом так академично, что ей казалось — она сидит где-то в древнем Риме и слушает своего учителя. Для полноты картины не хватало только белой тоги и полуразрушенного амфитеатра сзади. Но сегодня укусившее ее раздражение подстегивало ее, и от каждого слова она надувалась все больше и больше. Даже Дафни покосилась на нее и отсела на всякий случай к Марку. Мадаленна осталась одна в гордом одиночестве. Все говорили только о любви, будто это было самым важным. Будто Гейне не писал ни о чем, кроме любви. Любовь! Она презрительно фыркнула, когда Эффи еще раз уточнила, что поэт был великим романтиком и чуть не проронила скупую слезу, узнав о его трагичной истории.
— Мисс Мадаленна! — оживился преподаватель, когда увидел ее поднятую руку. — Вы что-то хотели добавить?
— Да, сэр. — она встала с места и постаралась придать тону меньше презрения, ведь последнее, в конце концов, опять относилось к вездесущей Доусен. — Я лишь хотела добавить, что Гейне писал и о любви к стране, и будучи истинным патриотом в своих стихотворениях он воспевал культуру Германии, выступал за равные права, воспевал революцию…
— Значит, он был провокатором? — пропела Эффи.
— Он был честным человеком. — одобрительно кивнул Беччи Мадаленне. — И мисс Стоунбрук верно отметила это. Какое стихотворение вам нравится у него больше всего?
— «Лореляй», сэр.
— Вот оно как? — он задумчиво побарабанил рукой по книге. — И вы его знаете, мисс?
— Да, сэр.
— Тогда я попрошу вас побыть сегодня нашим сборником стихотворений и прочитать нам его. Прошу, мисс Стоунбрук.
Он отодвинулся в сторону, а Мадаленна сначала замялась на месте, но потом дернула рукой и решительно вышла к кафедре. Она редко декламировала на занятиях, хотя многих классиков знала и любила с ранних лет, вечно ей что-то мешало: то косые взгляды однокурсников, которые на деле оказывались обычными, то голос невовремя хрип, и она не могла ни слова сказать. Но сегодня ее что-то подстегивало, и Мадаленна смело села на поставленный стул. Подмигнув в ответ Дафни, она зацепилась ногами за ножки кафедры, руки сложила на груди и посмотрела в самый дальний угол — там стояла корзина для бумаг.
— На оригинале читать, сэр, или на английском?
Профессор удивился.
— Вы знаете его на немецком?
— Да, сэр. На родном языке оно звучит совсем по-другому, так красиво, тонко.