Магнолии были свежи (СИ)
- Автор: Ann Michaels
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Магнолии были свежи (СИ)». Краткое содержание книги:
— Прошу прощения, мистер Гилберт, — вступил в разговор Эдвард. — Но так давно не видел свою дочь, что, наверное, хотел бы забрать ее с лекций пораньше. Видите ли, я не видел ее два года, и думаю, в деканате смогут меня понять.
— Не беспокойтесь. — возразил Эйдин. — И не стоит ходить в деканат. Я скажу, что отослал мисс Стоунбрук за важными материалами на другой конец города.
Мадаленна пошатнулась и почувствовала, как рука отца ее поддержала. Чем она могла ответить на подобную доброту?
— Вы уверены, что это удобно?
— Абсолютно. — Эйдин улыбнулся, и на его лицо снова упала тень. — Поверьте, если бы у меня была такая возможность, я… — он откашлялся, и на этот раз его улыбка была уже дежурной. — Поверьте, все будет хорошо.
— Спасибо.
Отец крепко пожал ему руку и шепнул Мадаленне, что пойдет разогревать машину. Она кивнула, почти пошла за ним, но остановилась на месте. Это была не ее семья, это было не ее ума дело, но она почувствовала физическую боль от воспоминаний, как Джейн Гилберт отзывалась о своем отце. Она не могла так говорить, просто не имела права, и неподобающая мысль мелькнула в голове у нее. Какое счастье, что он не был ее отцом. Откуда взялись подобные размышления, что стало причиной, она не знала и даже боялась додуматься, но факт оставался фактом — никогда Мадаленна не была так счастлива, что мистер Гилберт был ее преподавателем и только. Он понимал ее, чувствовал, как родной и близкий, но близость эта была не родственной, а другой. Краска залила ее щеки, и она сжала их руками.
— Не стойте на ветру, мисс Стоунбрук. Мне очень хочется, чтобы завтра вы все-таки вернулись на занятия.
— Спасибо.
Она прошептала, но знала, что он ее услышал. Больше ничего говорить было не нужно, он ее понимал без слов. И кивнув, быстро прошла к автомобилю стараясь не прислушиваться к голосам. Потому что знала, если он ее окликнет — она не выдержит и обнимет его.
***
Он сказал, что отослал мисс Стоунбрук в Сэйнт-Джеймс за журналом группы, и в деканате все поверили. Почему он предложил свою помощь, почему соврал ради этой девушки — ответ он знал, но боялся признаться в этому даже самому себе. Когда он вышел из своего кабинета, на город надвигались сумерки, и тихо зажигались фонари. Когда он жил в Гэлвее, еще работали фонарщики, и каждый вечер он восторженно наблюдал за тем, как эти волшебники зажигали небольшие фители, и город озарялся мягким светом. Нужно было поделиться этим с Мадаленной, мелькнула неосторожная мысль, и он запрокинул голову. Начинал накрапывать дождь, и он с наслаждением подумал о том, как холодные капли могли остудить его разгоряченное лицо.
Это начинало входить в привычку — делиться всем необычным с мисс Стоунбрук. Она сама была необычной. Притягивала к себе все самое странное, интересное, и сама того не замечала. От нее исходило удивительное тепло, которое располагало к себе. Тепло и гармония; он рассмеялся — Эйдин Гилберт становился банальным и никак не мог это исправить. Но ведь банальностью можно было назвать нечто пошлое, вульгарное, а Мадаленна такой не была. Она воистину была гармоничной; ее тонкие черты лица, характер необычно соединялись, идеально дополняли друг друга и нельзя было представить ее другой. Она не могла быть менее мрачной, не могла не хмуриться, от чего ее красота, созданная нежной, средневековой, становилась холодной. И кто его просил тогда говорить, что по-классически красива. Эйдин не выдержал и зачерпнул дождевой воды из бака.
Линда тоже была красивой. Но Мадаленна нисколько не была на нее похожа. Ему казалось, что он теряет нечто важное, без чего раньше не мог жить, и как бы старательно он за это не держался, понимал, что время прошло. Он помог мисс Стоунбрук, потому что никогда он не видел ее такой счастливой, как в тот момент, когда она увидела своего отца. Никогда ее глаза не сияли таким счастьем, никогда она не была прекрасна настолько же, когда держалась за руку того человека, который был для нее дороже всех. Она была похожа на Варвару с картины Рафаэля — столько достоинства, столько радости, столько красоты. И когда неожиданная горячая волна начала подниматься внутри у него, Эйдин отпустил ее, потому что знал, как долго она ждала этого дня. Ей ничего не нужно было говорить, когда-то, он и сам не понял когда, он стал понимать ее без слов.
Профессор пнул лежащий камень и посмотрел на небо. Это было ужасно, но первый раз за долгое время он почувствовал что-то сродни счастью, когда она начала спорить с ним о нем же. Эгоистично, отвратительно, но он не мог остановиться, каждое ее слово неожиданно приятно отзывалось внутри. Давно за него никто так не бился, даже сам он перестал стараться. Эйдин вставил ключи в скважину и включил свет в коридоре — у Бассета был выходной.
Как жаль, что он ее не встретил тогда, когда только начинал. Когда он работал за идею, а все крутили пальцем у виска и говорили, что он романтичный дурак. Как жаль, повторил про себя он, не думая о вопросе нравственности, как жаль, что он не встретил тогда ее — прекрасную в своей суровости, решительную, готовую биться за свои принципы сколько угодно. Как жаль, что он встретил ее тогда, когда ему было нечего предложить, кроме багажа ошибок и прожитых лет. Как жаль, что он не встретил тогда друга. Да, он сжал руки в кулаки, друга.
Он быстро поднялся по лестнице, не заходя в кабинет — там все еще было сияние рыжих волос, — и сразу прошел в спальню, не зажигая свет. Линда наверняка была на каком-то приеме, а ему нужно было сделать что угодно, только не видеть перед собой эту улыбку, от которой все отлаженное рушилось и в тот же момент собиралось по-новому, так, как не подходило никому, кроме него. Гилберт быстро снял пальто и только тогда заметил, что в кресле кто-то сидел. Линда. Значит, вернулась пораньше.
— Ты не на приеме? — он зажег торшер, и свет упал на ее черные кудри.
— Эйдин, я была неправа. — послышался тихий голос. — Я думала, что Джейн нужно больше свободы, но…
— Дай угадаю, — он усмехнулся. — Она отбилась и от твоих рук тоже?
Линда обняла его со спины и уткнулась носом в рубашку. Галстук как обычно не слушался его, и она, смеясь, завязала тот еще туже.
— Очень остроумно. — рассмеялся он. — Может все-таки развяжешь?
— Так и быть. Но при одном условии.
— Каком?
— Ты бросишь свой университет на несколько дней, и мы уедем в горы. — она заглянула ему в глаза. — Только ты и я.
— Где будет Джейн? Разве ты не хочешь взять ее с собой? — он отошел к шкафу и снял пиджак.
— Она спокойно побудет у моей сестры Сары, ты ее помнишь. А потом все, посажу ее на семь замков, клянусь.
Комната озарилась сиянием от чужой улыбки, и он, зажмурившись, притянул Линду к себе. Давно он не чувствовал себя так отвратительно и хорошо одновременно. Это была настоящая пытка. Он хотел что-то сказать в ответ, но почувствовал ее губы на своих и с каким-то обречением прижал жену к себе. Страшный процесс начался, но кто сказал, что он желал этого? Они поедут в эти горы, и пусть все горит синим огнем. Второй раз в жизни Эйдин Гилберт поступал так, как это диктовали его чувства, и плевать он хотел на то, что сказали бы другие.
Комментарий к Глава 15
буду очень благодарна вашим комментариям и впечатлениям от главы). p.s. утешьте меня, скажите, пожалуйста, что я не одна постепенно влюбляюсь в мистера гилберта…
========== Глава 16 ==========
Мадаленна думала, что отец сразу повернет на бульвар Торрингтон, но машина сделала крюк и поехала прямо по дороге на выезд города. Она удивилась и даже открыла рот, чтобы спросить, куда они направились, но Эдвард только подмигнул и похлопал по плечу, и она с удовольствием откинулась на спинку сиденья. Давно ей не было так хорошо и спокойно. Отец был рядом, она могла дотронуться до его пиджака, могла прижаться щекой к колючей шерсти костюма, и он никуда бы не ушел, не растворился в далекой белесой пустоте. Он о чем-то болтал, смеялся, и постепенно Мадаленна сама начала хохотать так, что люди на перекрестке удивленно на нее посмотрели. Но ей было все равно. Рядом с отцом она чувствовала себя настоящей, будто бы какой-то недостающий пазл собрался сам по себе, и теперь картина ее жизни была идеальна.
— Так как твои дела, дорогая? — они выехали на лесную дорогу, и он переключил скорость. — Я не видел тебя два года, и ты так изменилась! Стала взрослее, по-моему, даже подросла.