Магнолии были свежи (СИ)

— О, мисс Стоунбрук, — улыбнулась она, будто вчерашнего разговора и не было. — Рада вас снова видеть. Здравствуй, дорогой.

Она прошла в кабинет, и пристроилась на подлокотнике кресла мистера Гилберта. Мадаленна огляделась по сторонам — ситуация становилась слишком странной, и ей вовсе не хотелось принимать в этом участия.

— Здравствуйте, миссис Гилберт, впрочем, я уже ухожу. До свидания, сэр, — он ей кивнул и даже хотел встать, но мягкая рука жены притянула его обратно. — Обещаю, что выполню задание в срок.

— Но я же не успела вас поздравить! — воскликнула Линда. — Это же прекрасная новость!

— Вы о нашем переезде? Спасибо.

— О, нет, — отмахнулась Линда. — Я про вашу свадьбу.

Статуэтка Бодлера снова опасно съехала набок, и Мадаленна постаралась выпрямиться. Так и тронуться можно было, с такими-то новостями.

— Линда, ты что-то путаешь. — нахмурился Эйдин. — Извините мою жену, она вечно все путает.

— Но…

— Боюсь, вы действительно меня с кем-то перепутали, миссис Гилберт. Я не выхожу замуж.

— А как же Джон Гэлбрейт? — возразила Линда, и гнев Мадаленны, недавно поутихший, поднялся снова. — Он утверждал, что вы собираетесь выйти за него замуж.

Интересная ситуация. Мадаленна сжала зубы так, что челюсть заломило. Она напомнила себе больше никогда не пускать этого типа в дом. Не хватало только того, что все подробности их жизни перекочевали в высший свет. Нет, она знала, что порой Джона заносило в его желании достичь всех целей, но чтобы так… Это было уже слишком.

— Боюсь, вас обманули. — она старалась говорить спокойно. — Я не собираюсь замуж ни за Джона, ни за кого-то еще. У меня слишком много дел и в семье, и в новом доме, и в новом университете.

— Университет можно бросить. — промурлыкала Линда и нежно поцеловала мужа в щеку. Мадаленне отчего-то захотелось отвернуться. — Не век же учиться.

— Нет, миссис Гилберт. — с неожиданной твердостью ответила Мадаленна. — Университет я точно не брошу. Там слишком много достойных людей.

Их взгляды встретились, и Мадаленна внезапно поняла, что сейчас была первая битва. Не она ее начинала, не она стремилась продолжать, но эту битву она выиграла, и приятное ощущение победы ее согрело.

— И в этом я полностью согласен. — вскочил с места Эйдин. — Рад, что тут наши взгляды сходятся.

— А может не в этом дело, — снова подала голос миссис Гилберт. — Может Джон слишком мало зарабатывает для вашей семьи?

— Линда! — предупреждающе воскликнул Эйдин. — Извините, мисс Стоунбрук.

— Миссис Гилберт, — ярость уже буквально вырывалась из нее. — Я сама зарабатываю себе на жизнь, и в деньгах семьи не нуждаюсь.

И поклонившись она вышла за дверь. Гнев все еще полыхал в ней, и ей почему-то захотелось заплакать злыми, бесполезными слезами. Мадаленна думала, что если спрячется в своем доме, запрет себя на чердаке, то ничто не тронет ее. Она думала, что в ее мире будут только искусство, родители, мистер Смитон и цветы. Но мир пробирался к ней самым неприглядным лицом и поворачивал ее к себе. Сколько бы Мадаленна не старалась, не трепыхалась, горечь внешнего общества все равно сворачивала ее, давила, и только сейчас она вдруг поняла, что надо бороться, чтобы не быть раздавленной. Она пошла к выходу, когда дверь кабинета хлопнула, и до нее донеслись шаги. Мадаленна быстро отерла лицо, чтобы то не было опухшим.

— Я прошу прощения за свою жену. — быстро проговорил Эйдин; он не смотрел ей в глаза. — Мне очень жаль.

— Не надо извиняться за своих близких, сэр. — он удивленно посмотрел на нее. — Вы их любите, а на все остальное вам должно быть все равно.

Его жена и дочь могли как угодно относиться к ней, но они все еще оставались теми, ради кого он работал и жил. Они были его дорогими людьми. Мадаленна знала, что никогда бы не извинилась даже за самый чудовищный поступок Аньезы, Эдварда или мистера Смитона.

— Вы слишком мудры. — медленно проговорил он, пожимая ей руку. — Этим вы и выделяетесь среди других.

— Спасибо, сэр. А что это? — она увидела, что мистер Гилберт ей что-то протянул.

— Это копия «Весны» Россети, я купил ее в Вероне. — он улыбнулся и вложил миниатюру ей в руку. — И не думайте протестовать. Она вам поможет при написании эссе.

— Благодарю. Но у вас же больше нет таких.

— Есть парочка в библиотеке. Вы же были в библиотеке?

Мадаленна помотала головой, и он приподнял брови.

— Как же так? Все были, кроме вас.

— И Дафни. Мы не привыкли ходить по чужому дому без приглашения.

— Но я же был у вас? — он улыбнулся. — И ничего.

— Вы были приглашены в гости, сэр.

— Верно. — медленно проговорил он и пристально посмотрел на нее. — Хотя вы всяческим образом пытались лишить меня приглашения.

— Поверьте, мистер Гилберт…

— Извините, я сглупил. — он нахмурился и снял ее пальто с вешалки. — Тогда считайте это официальным приглашением.

Мадаленна прислушалась к себе и удивленно оглянулась вокруг — неужели никто, кроме нее не слышал того оглушающего скрипа старого ключа в ржавой замочной скважине. В ней что-то открывалось, рождалось заново, и она не могла понять — радоваться этому или нет.

— Спасибо, сэр. Я передам Дафни.

Он кивнул, но Мадаленна снова сурово свела брови и вышла за дверь. Ветер бросил ей в лицо пару осенних листьев, и ей захотелось подпрыгнуть на месте. Мимо проносились машины, красные автобусы, и кто-то зазывал всех к себе на светящиеся огни. Мадаленна посильнее завязала пояс на пальто и оперлась на руку внезапно возникшей фигуры.