Магнолии были свежи (СИ)
- Автор: Ann Michaels
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Магнолии были свежи (СИ)». Краткое содержание книги:
— И куда же мне ехать? В Бернли или в Престон?
— Берите южнее, arrabiata siniora (сердитая леди). — прищурился Эйдин.
Мадаленна непонимающе взглянула на него и вслушалась в знакомые слова. Последним, кто болтал с ней на итальянском, была бабушка Мария, а после ее ухода, звучный язык потух в гулком доме, даже Аньеза перебрасывалась с ней банальными фразами, и постепенно она стала забывать некоторые слова. Но это было что-то знакомое, приятное перекатывающееся на языке, как карамельная конфета. Аrrabiata… Мадаленна беспомощно посмотрела на траву, будто там мог появиться словарь итальянского языка. Конечно, можно было и спросить мистера Гилберта, но азарт обуял ее, и наконец правильный вариант вспомнился сам по себе: Аrrabi — так звали ее канарейку, которая всегда была такой нахохлившейся. Значит, он считал ее сердитой. Она недовольно посмотрела на преподавателя, но тот наблюдал за студентами и изредка усмехался. Но что он имел в виду, когда сказал: «Берите южнее…» Мадаленна невольно принялась крутить конец косы. Да и еще специально обратился к ней по-итальянски. Не могло же это значить, что…
— Сэр, вы хотите сказать., — но он перебил ее и с какой-то мальчишеской веселостью посмотрел на нее.
— Давно ли вы были на своей малой родине, мисс Стоунбрук?
Италия! Глаза Мадаленны мгновенно вспыхнули, и в памяти показались низкие виллы с мраморными полами и белыми стенами, где-то за окном шуршала вода, такая прозрачная, что были видны все острые камешки. Мадаленна всегда ходила плавать в резиновых тапочках, чтобы не поранить ноги, а когда она порезалась ракушкой, то отец нес ее на руках всю дорогу до дома. Италия. Разве она не хотела там оказаться, снова почувствовать теплый ветер, пахнущий солью и перезрелыми персиками. Снова ощутить присутствие Марии, доброй, радушной, ее настоящей бабушки. Это было бы так хорошо… Что не могло быть правдой. Теперь у Мадаленны была другая семья, которая не могла отпустить ее пять лет в Лондон, что уж говорить о другой стране. Но, святая Мария! Ей было двадцать лет, внезапно вскипела она и решительно расправила успевшие отсыреть листы бумаги. Разве не могла она сама решать хоть что-то в ее ближайшем будущем? К тому же конференции никогда долго не длились, самое большое — две недели. Мадаленна почти согласилась, когда осеклась. Надо было хотя бы предупредить маму, да и потом, ведь должен был приехать отец, и как-то следовало преподнести эту новость и ему. Он ведь даже еще не знал, что она собралась переезжать.
— А куда надо будет ехать, сэр?
— В Гарду. — он достал из кармана трубку и вытряхнул старый табак. — Это Ломбардия, если я не ошибаюсь.
— Пара часов езды. — пробормотала Мадаленна, и, заметив недоуменный взгляд, пояснила. — До Тосканы.
— У вас будет столько свободного времени, что вы сможете хоть каждый день кататься туда-сюда. — вкрадчиво проговорил мистер Гилберт. — Только представьте, вы снова увидите ваши родные стены, пройдетесь по знакомым улицам…
— Заблужусь на ночь глядя. — со смехом закончила Мадаленна. — Я была там слишком давно.
— Вот видите, — энергично кивнул Эйдин. — Самое время навестить родной город. К тому же, я буду рядом и вытащу вас из любой непроходимой чащи.
Ей почему-то захотелось, чтобы мистер Гилберт непременно увидел Сиену. Чтобы услышал прекрасную и трагичную историю любви ее бабушки и дедушки, чтобы его тень попала под неяркий свет фонаря в мощеном переулке, и чтобы он увидел, как медленно загорались огни внизу, обвивая весь город драгоценным ожерельем. Желание оказалось таким сильным, что она едва смогла посмотреть на него.
— Что и говорить, соблазн велик. — она сцепила руки в замок и присмотрелась к полуоторванной пуговице на папке. — А какая тема доклада?
— Что-то связанное с Джорджоне. Я скажу вам позже, ехать все равно в конце февраля.
— Правда? — вырвалось у Мадаленны. — Забавно.
— Что такое? Разве Комо не прекрасно зимой?
— О, нет. Просто в как раз двадцатых числах у меня День Рождения.
— Вы никогда не говорили. — в его голосе послышалось странное тепло. — Успели до високосного года?
— Ровно за час. — улыбнулась она. — Двадцать восьмое февраля, одиннадцать ночи.
— Значит, пунктуальностью вы отличаетесь с самого рождения?
— Можно и так сказать.
Разбушевавшийся ветер подхватил ее листы, и те были готовы понестись вдоль по двору, как мистер Гилберт вскочил с места и через секунду те лежали снова на столе.
— Сэр, — начала Мадаленна. — Могу я дать ответ позже? Мне нужно будет многое обдумать.
— Конечно, у вас все равно есть два месяца в запасе. С вашего позволения, — он чиркнул спичкой и закурил.
— Мистер Гилберт, — она прервала молчание. — С чем вы туда поедете? С какой темой?
— Пока что не знаю. Наверное, будет что-то похожее на прошлый раз. — его лицо скрылось в серой дымке. — Честно говоря, меня это мало интересует.
— Зато меня это интересует. — выпалила она и помахала рукой, разгоняя табачную стену. — Сэр, вам досталась интереснейшая тема, лучший период, а вы даже не постарались сделать вид, что вас это хоть как-то занимает. Мистер Гилберт!
— Я просто предпочитаю себе не врать, в моем возрасте это уже бесполезно.
— Вы просто предпочитаете не работать. — рассердилась Мадаленна, прежде чем сама же испугалась своих слов.
— Именно. — он аккуратно ткнул ее в рукав трубкой. — Это просто работа, за это просто платят деньги, и мне, признаться честно, это надоело. Но вас можно понять, — он выдул еще одно кольцо дыма. — Вы молоды и считаете, что искусство — ваше призвание, то, чего ради нужно жить. Помнится, в первые дни нашего знакомства вы говорили то же самое.
— Это пошлость.
— Это жизнь. Ну если вы хоть сколько-то понимали меня, то знали, что это пустая трата времени. — он лениво растянулся на скамейке. — Когда вы станете похожи на меня, мисс Стоунбрук, а вы станете, потому что все ученики что-то берут от своего учителя…
— Спасибо, мистер Гилберт, — саркастично улыбнулась Мадаленна. — Но становиться прожженым циником я вовсе не собираюсь.
Он странно посмотрел на нее и вынул трубку. Она наверняка не имела права так с ним разговаривать, но смотреть на то, как талантливый человек медленно теряет интерес к тому, что когда-то было делом его жизни — это было выше ее сил. Мадаленна специально порылась в библиотеке и нашла столько статей с именем Эйдина Гилберта, что за два месяца не могла осилить и трети. Каждая его диссертация была открытием для всего мира искусства, его слог был таким чистым и профессиональным, что каждая научная работа проглатывалась ее за считанные часы. И теперь это умный, талантливый человек закапывал себя в яму, да так старательно, что комья летели в разные стороны. И к несчастью для него, одно из них попало на нее. Ну не мог он просто потерять к этому интерес, не мог, и Мадаленна собиралась его растормошить, даже не думая, дали ли она на этой ей право или нет.
— Вам действительно так интересно? — она кивнула, и он, помешкав, достал из сумки увесистую папку. — Пожалуйста.
Мадаленна открыла первую страница и сразу же заметила печатный заголовок: «Фламандское искусство середины 17 века. Проблематика. Основные причины симбиоза северного и южного.» Тема была сложной, явно не для ее курса, даже не для магистратуры, но кто еще кроме человека, так глубоко разбирающегося в искусстве, мог написать об этом? Нет, пусть потом мистер Гилберт рассорится с ней навсегда, но эту диссертацию он напишет.
— Я вижу, вы явно под впечатлением. — он иронично заломил бровь. — Как думаете, может ограничиться одним заголовком? Тогда комиссия будет в восторге.
— Ну что уж тут, — мрачно откликнулась Мадаленна. — Сдайте им и вовсе белые листы, тогда эффект точно будет гарантирован.
Эйдин невесело усмехнулся и протянул руку обратно за папкой, но она вдруг помедлила и спрятала диссертацию за спину. Эйдин от изумления чуть не упал. Оправдания ее поведению не было, Мадаленна и сама это знала, но ей вдруг стало страшно — что если профессору так не понравится свой труд, что он его выкинет или, что еще хуже, сожжет. Пусть она будет выглядеть невоспитанной, чем потеряет возможность послушать его доклад.