Магнолии были свежи (СИ)
- Автор: Ann Michaels
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Магнолии были свежи (СИ)». Краткое содержание книги:
— Сегодня хороший вечер, мисс Мадаленна.
— Полностью согласна, Фарбер.
И на этот раз она не соврала самой себе.
Комментарий к Глава 14
буду очень благодарна вашим комментариям и впечатлениями от главы).
========== Глава 15 ==========
Оставалось еще немного, Аньеза это знала. Она проснулась ночью от того, что ее кто-то позвал. Она подошла к темному окну и отшатнулась от непривычно ярких фонарей. Лондон был слишком отличен от вечно вялого Стоунбрукмэнора, от милого Портсмута. Она привыкла существовать, а не жить в медленно текущем времени, где из окна не было видно ничего, кроме темного леса. Когда-то они с Эдвардом путешествовали по Европе, и когда-то они не спали до утра, пили шампанское, распевали песни и танцевали танго в ресторанах; когда-то яркие огни не слепили ее, и она с удовольствием подставляла им свое лицо, но все это было так давно, что Аньеза сомневалась — было ли это вообще на самом деле, или она все сама себе придумала? Потом родилась Мадаленна, и жизнь сразу переменилась; все стало как-то замедляться, время стало растягиваться, но она не возражала — хватало одного взгляда чудесной малышки для счастья, и ей было так хорошо в своей небольшой семье, что Аньеза даже не замечала грубости и хамства Хильды. Самое главное, что ее дорогие люди были рядом с ней, и все остальное не имело никакого значения. А потом Эдвард вдруг уехал. Сначала на один месяц, потом к нему прибавились еще два, а потом ее дорогой исчез на целый год. И все равно маленькая истовая итальянка держалась за свое самое драгоценное — за свою семью. Потому что ничего больше у нее и не было.
«Я скучаю по тебе.»
Но Эдвард возвращался. И каждый раз Аньеза знала об этом заранее. Что-то щелкало у нее внутри, на затылке ощущалось легкое покалывание, и она понимала, что ее любимый уже здесь. За все эти двадцать лет она так и не перестала любить его с той же страстью, которая родилась в ней с того самого момента, как окна виллы с видом на синее море с шумом захлопнулись, и она погрузилась в темном блаженстве. С тех пор ее дорогой был только ее. Возможно, это был эгоизм, и ее мысли были ужасны, но Аньеза была уверена, она знала, что даже ее милая Мадаленна никогда не смогла бы понять Эдварда так, как она понимала его. Для дочери он был только отцом, а для Аньезы целой вселенной. Она ждала его приезда, каждый день считала часы до того момента, пока знакомый холодок не пробежит по спине, и она не откроет дверь, прежде чем он позвонит. Так было всегда, с того момента, как их взгляды впервые встретились на дощатой танцевальной площадке в Сиене.
«Я жду тебя.»
Аньеза откинула одеяло с постели и позволила луне лечь на белую простыню. Она старалась найти ту же первозданную тишину, которая все время ее сопровождала в Портсмуте, которую он так ненавидела первое время, и к которой она так привязалась в последние года. Говорят, что человек может привыкнуть ко всему, и Аньеза Стоунбрук была прямым подтверждением этих слов. Она привыкала ко всему с раннего возраста. Сначала к тому, что была младшей в итальянской семье, и родители не спускали глаз с нее после того как средняя — черноволосая красавица Франческа сбежала из города с французским летчиком. После этого о сестре мать и вес родственники как будто бы забыли. Она пробовала расспрашивать о ней, даже где-то смогла найти почтовый адрес и написала одно письмо, но в ответ пришло короткая весточка. Франчека писала, что она была счастлива, и что кроме Алена ей больше был никто не нужен. Сразу Аньеза расстроилась, потом мечтала тоже встретить красивого иностранца и уехать в страну, где пела Эдит Пиаф, и по ночам блестела красивая башня, но потом она нашла чердак с книгами, и все мечты оказались позабыты. Отца Аньеза не помнила, Мария всегда говорила, что он пропал на золотых приисках, но стоило матери упомянуть об отце, как лица бабушки Беатриче и дедушки Флавио вытягивались, и разговор сразу переходил на другую тему. Аньеза несколько раз видела, как мама плакала в своей комнате над фотографией красивого мужчины, чем-то очень похожего на саму Аньезу, но Мария так ни слова и не сказала. Правда потом все же открылась, но была слишком ужасна, и все постарались о ней забыть. Ее фамилия была тогда Медичи, и грозный дедушка божился, что они вели род от самой маленькой итальянки, которая покорила Францию, а ее родственники чуть не перетравили половину Европы. Аньеза в эти рассказы верила с трудом, но счастья жизни это ей никак не омрачало. Она была молода, ей было семнадцать, и жизнь в маленьком городке, где каждый день дул свежий ветер, и волны поднимались барашками вверх, была прекрасна. Аньеза отучилась в школе и даже смогла поступить в университет во Флоренции. Все дни последних летних каникул она проводила на пляже; укрывшись льняным покрывалом, она ела персики и учила склонения французских глаголов, стараясь не думать о пропащей сестре. А потом она встретила Эдварда.
«Я не нахожу себя без тебя.»
Аньеза нечасто ходила на местные танцы. Бабушке и дедушке не нравились «американские песни», и какое-то время она искренне верила в то, что слушать джаз — это огромный грех. Но Аньеза тоже была девочкой, и как бы удивилась Мадаленна, очень смешливой и непоседливой. Страх перед католической мессой в воскресенье был велик, но не больше желания потанцевать под Глена Миллера и Томми Дорси. Аньеза шила себе платья из муслина и шелка, отделывала их тонкими кружевами, которые украдкой ей подсовывала Мария, а потом отправлялась на причал, где всегда гремела музыка и слышался смех. Эдвард там оказался неожиданно. Она как сейчас помнила странно-испуганного почти что мальчика, который все время озирался по сторонам, а потом с таким восхищением засмотрелся на нее, что все ее подруги захихикали и затолкались локтями. А Аньеза ничего не видела; ничего, кроме прекрасной улыбки и добрых серых глаз. Она читала о том, как время словно замедлялось, когда люди встречали своих любимых, но ничего подобного с ней не произошло. Все, наоборот, стало похожим на разноцветную карусель. Все неслось вперед, и только они стояли не шелохнувшись. Аньезе показалось, что просыпается нечто древнее, похожее на умерший город Помпеи, словно и с ней происходит то, что происходило и с Еленой Троянской, и с Федрой, и с Джульеттой. Эдвард тогда подошел к ней поздороваться, но она только растерянно посмотрела на протянутую руку и сбежала. Аньеза неслась со всех ног, будто за ней бежали бешеные собаки. Но любовь оказалась намного опаснее, и на следующее утро она проснулась чуть ли не с лихорадкой, так ей хотелось снова увидеть того молодого человека, смотревшего на нее с такой добротой и таким расположением.
«Я люблю тебя.»
Они встретились. Эдвард случайно увидел ее у фруктовой лавки и стоял там все три часа, пока она пряталась за большими ящиками из-под ананасов и аккуратно выглядывала из своего укрытия, чтобы удостовериться, что ее воздыхатель все еще там. До этого за Аньезой еще никто не ухаживал, семья не выпускала ее из-под строгого надзора, и от того подобные знаки внимания для нее были еще более опьяняющими. Эдвард прождал ее там еще два часа, пока хозяин лавки сеньор Насторио беседовал с ним о абрикосах и незаметно посмеивался в усы — где и когда можно было еще влюбляться, как не в июле, не в Италии и не в семнадцать. Аньеза тогда вышла к нему навстречу немного растрепанной, рыжие волосы горели на закатном солнце, и застенчиво протянула ему свою руку. Он пожал ее, не сводя восхищенных глаз, а потом они пошли. Куда именно, вспомнить она не могла ни тем вечером, ни потом — все было как в золотом тумане от садящегося солнца в прохладную воду. Тогда Аньеза и познала счастье первой и, как показала судьба, единственной любви. Оказалось, что Эдвард приехал в Сиену на время отпуска — он выпускался из военной академии, и вовсе не спешил домой, в холодную Англию. Аньеза узнала, что он не ладил с матерью, которая боготворила его и ненавидела его отца; она узнала, что он обожает животных и мечтает о большой семье, совсем не такой, какой у него. Эдвард все рассказывал, а она слушала и все думала, почему она раньше не смогла его встретить — не было бы тогда глупых мечт о французском летчике, не было вступительных экзаменов, не было бы ничего, кроме русой челки и серых глаз.