Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
«Представьте себе, — сказал вторично пришедший наверх бледный и расстроенный Юсупов, — он выпил две рюмки с ядом, съел несколько розовых пирожных так, как видите, ничего, решительно ничего. Ума не приложу, как быть, тем более что он уже забеспокоился, почему графиня не выходит к нему так долго». Действие яда сказалось на Распутине лишь появлением беспрестанной отрыжки и некоторым слюнотечением. По общему настоянию Юсупов опять пошел вниз.
Во время ожидания его, шофер, доктор Лазаверт, вдруг почувствовал себя дурно, вышел на двор и, вернувшись через некоторое время, сказал, что он потерял сознание и упал в обморок. К счастью, снег освежил ему голову и благодаря этому он смог сам вернуться. «Нервы этого несомненно мужественного человека, — пишет Пуришкевич, — неоднократно работавшего не только под орудийным, но и под пулеметным огнем неприятеля, не выдержали».
Почти вслед за Лазавертом в кабинет поднялся Юсупов. «Господа, — сказал он, — положение все тоже, яд на него не действует. Время уходит, ждать больше нельзя. Решим, что делать. Но нужно решать скорее, ибо гад выражает крайнее нетерпение, тому, что графиня не приходит, и уже подозрительно относится ко мне».
Великий князь предложил отложить дело. Пуришкевич настаивал на необходимости тем или другим способом покончить с Распутиным и заявил, что сам готов размозжить ему голову кастетом. С ним согласились, но когда спускаясь гуськом по винтовой лестнице они дошли уже до пятой ступени, то Великий князь, шепнув Пуришкевичу на ухо: «attendez un peu»52, вернул всех обратно.
Наверху, отведя в сторону Юсупова, Великий Князь о чем-то с ним переговорил, и когда затем они оба вошли в кабинет, то Юсупов спросил Пуришкевича, не будет ли он иметь что-нибудь против того, если застрелит Распутина он, Юсупов? «Это, — сказал князь, — и скорее и проще». Пуришкевич ответил, что вопрос не в том, кто покончит с Распутиным, а в том, чтобы покончить и непременно этой ночью. Тогда Юсупов подошел к своему письменному столу, достал из ящика браунинг и направился вниз. Не прошло и пяти минут после его ухода, как раздался глухой звук выстрела, за ним последовал стон «а-а-а-а!» и звук грузно падающего на пол тела. Когда все бросились вниз, кто-то открывая дверь в столовую, зацепил за провод, штепсель выпал и электричество в комнате погасло. Найдя ощупью штепсель и осветив комнату, вошедшие увидели Распутина, лежавшего на шкуре белого медведя. Над ним, держа револьвер в правой руке, стоял Юсупов и глядел в лицо убитого им «старца» с чувством непередаваемой гадливости. Крови не было видно, и пуля, попавшая Распутину в грудь, по всей вероятности, наружу не вышла. Первым заговорил Великий Князь, предложивший снять труп с ковра и положить на каменные плиты пола. «Ибо чего доброго, просочиться кровь и замарает шкуру». Когда, однако, тело было перенесено, пятен крови на шкуре не оказалось. Распутин был не мертв, он агонизировал. Правой рукой своей прикрывал он оба глаза и до половины свой длинный ноздреватый нос. Левая рука его была вытянута вдоль тела. Грудь его изредка высоко поднималась, и тело подергивалось судорогой. Он был шикарно, но по-мужицки одет: в прекрасных сапогах, в бархатных навыпуск брюках, в шелковой, богато расшитой шелками, цвета крем рубахе, подпоясанной малиновым с кистями толстым шелковым шнурком. Длинная, черная, тщательно расчесанная борода его как будто блестела от каких-то специй.
Погасив электричество, все поднялись в гостиную и поочередно поздравляли Юсупова с тем, что на его долю выпала высокая честь освобождения России от Распутина.
Несколько времени спустя, подойдя под давлением какой-то неведомой силы к винтовой лестнице, Пуришкевич вдруг услыхал звук открывающейся в столовую двери. Едва успел он задать себе вопрос, «кто бы это мог быть?» — как снизу раздался дикий, нечеловеческий крик, показавшийся ему криком Юсупова: «Пуришкевич, стреляйте, стреляйте, он жив, он убегает». Кричавший, оказавшийся действительно Юсуповым, стремглав взбегал вверх по лестнице. В полусознательном состоянии, с обезумевшим взглядом, он кинулся к выходной двери на главный коридор и убежал на половину своих родителей.
Звук грузных шагов, направлявшихся к выходной двери, убедил Пуришкевича, что медлить нельзя ни одной минуты, и поставив свой револьвер «Sauvage» на «feu»53, он бегом спустился по лестнице.
Дальнейшее описание убийства я передаю словами самого Пуришкевича, упуская лишь те части его записи, которые непосредственного отношения к убийству не имеют.