Наш знакомый герой

Ах, что дальше… Ну что же дальше? Актер я, вот что дальше. И быть учителем мне помогало актерство, и написать роман меня надоумило актерство. И прокололся я на актерстве. Действительно, создал из себя даже внешне помесь Чехова с Хемингуэем… Тут я, кстати, допустил штамп.

Понимаете, работа над романом вернула мне уверенность в себе как в актере. Я понял себя, обрел себя. А на ловца, сами знаете…

У нас на курсе учился один парень… У нас был актерско-режиссерский курс… Этот парень в молодости мне очень не нравился. Холодный, самодовольный, трюкач, формалист и все такое прочее. В общем, типичный режиссер в худшем смысле этого слова. Ради красного словца не пожалеет мать-отца. Распределился он к себе на родину, уехал, я про него и думать забыл. Сведения доходили, но смутные. Трюкачит, скандальная слава и все такое прочее. Потом и об этом говорить перестали, будто выпал человек из обращения. А он и правда выпал из обращения, в аварию попал. Причем, как он сам признается теперь, по своей вине. Сам он выжил, а жена погибла. Полтора года пролежал в гипсе, потом больницы и санатории, заново ходить учился. В общем, было у него время подумать. И было над чем подумать. Люди меняются не только в литературных произведениях, но и в жизни тоже.

И вот иду я тут по Невскому, в руках у меня десять экземпляров журнала с моим романом, а навстречу мне человек. Вроде бы я его узнаю, а с другой стороны — не совсем. Он, да не он. К нашему возрасту лицо человека уже о многом говорит… Нет, даже не так было, не совсем так. Я на его лицо внимание и так просто обратил бы, будь он мне вовсе не знаком, это потом уж пригляделся — вроде знаком. Значительное такое лицо, умное, интеллигентное. Что-то новоселовское в нем было, вот именно. И он ко мне подходит, бьет по плечу, спрашивает, куда запропал, да все так заинтересованно, будто он мне брат родной. В жизни бы не подумал, что это тот самый человек, которого я хорошо знал. И так не любил, между прочим. Слово за слово… Смотрю, а он ну просто напрашивается ко мне в гости, будто деваться ему совсем некуда и дел никаких нет. А он, при всей своей фанаберии, все-таки деловым парнем был, работягой, этого не отнимешь. Пришлось позвать. Проговорили мы с ним всю ночь. И о прошлом, и о настоящем, и о будущем. И вот именно ему-то, такому дальнему, я все и рассказал. Правду только Танька моя знала, да вот Елена Леопольдовна… сама догадалась, вынудила меня признаться, кто я такой на самом деле. Рассказываю я ему свою историю, а он, знаете, ну просто каждое слово понимает. За такое понимание — все отдай, и мало. Конечно, если подумать, то тут нет ничего удивительного — он ведь и на краю смерти был, и виноват перед жизнью так, что дальше некуда… Бывших друзей разметал, видимо не те друзья были, вернее, для того человека подходящие, а для нынешнего — нет. По людям голод зверский, будто он в пустыне живет… По настоящим людям, не по тем, кто серийного производства, а по людям штучной работы, что ли… И очень он героями моего романа заинтересовался. А там уж… Женька, да ты его знаешь.