Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
— Я, кстати, тоже не очень это замечала. Скорее, чувствовала.
— Вот именно поэтому я заставил ее высказаться, чтоб ты и все не только почувствовали, но узнали наверняка.
Нечто такое Горчакова и предполагала. Значит, есть основания поверить себе. Не детективным измышлениям, а самой себе. Отключить рассудок, потому что рассудок привержен к стереотипу. Чувство говорило: не верь Ирине, а рассудок находил той оправдания. А то, что спутала Альгиса с Валерой? Опять рассудочный стереотип: вот как мы знаем жизнь, по пиджаку определяем режиссера. С рассудком, если полагаться только на него, можно зарваться. А если обойтись старыми добрыми чувствами, которыми ты обходилась в молодости? И только потом подключить рассудок?
Итак, попытаться поразмыслить не сыщицкими, а человеческими категориями, прежде чем выдать результат. (А результат Горчакова уже знала, теперь бы объяснить хоть себе, как пришла к нему).
Надо попытаться…
Новоселов, такой, каким он был, чье дыхание уловили они в романе, тот Новоселов не мог сделать ничего такого, чтоб потом скрываться и симулировать свою смерть. Пусть давний враг его жив… Но что за романтические бредни — вообразить, что Новоселов скрывается потому, что убил врага? Что за дурацкий стереотип: благородный мститель и месть, доведенная до конца? Нашли тоже графа Монте-Кристо… Ведь Новоселов, которого они знали, уже не мальчишка с Лиговки по кличке Машина. Да, он мог стать разрушителем, но примкнул к созидателям. Добрый, печальный, мыслящий человек, нашедший себе занятие. И он будет убивать? Даже считая себя истиной в последней инстанции, Новоселов убивать не будет. У него уже хватит человечности не считать себя господом богом.
Нинель его, разумеется, не видела. Кстати, откуда Нинель узнала телефон Горчаковой, если стихи посылала по прежнему адресу?
У Ванды он тоже не появлялся. Это нонсенс. Если он не нападал на Ванду и не хватал ее за руку, то это вовсе не значит, что он хорошо к ней относился. Автограф? Но если Ванда подделывает автографы живых, то почему ей не подделать автографа Новоселова? Да и не сразу она этот автограф показала, вначале разведала, что знают они, и лишь потом… Гусаров был не прав, обвинив Горчакову в глупости. Она действительно спровоцировала Ванду на жест необдуманно, но зато своевременно и правильно. Выслушай Ванду — и пойми наоборот. Конечно, Ванда воображает, что последнее слово осталось за ней… Но это так и останется в ее воображении.
А выводы пока таковы: Новоселов погиб. Роман написан не им. И литературного вора они искали напрасно. Роман написал тот, кто его напечатал. Под своей фамилией. Но кто сказал, что у этого Иванова не может быть другой, хорошо известной фамилии? И эту фамилию Горчакова, кажется, знает.
Вначале она позвонила Суркову. К счастью, он был уже дома. Потом Браунинг. Объяснялись недолго. Старуха бросила:
— Ладно, заходите все…
— Ладно, заходите все, — сказала старуха Браунинг и повесила трубку.
— Они что-то узнали? — осведомился Гусаров.
— Не знаю. Может быть.
Гусаров пришел к Браунинг в мрачнейшем состоянии духа, и для начала она омрачила его еще больше: умно, последовательно и совершенно сознательно она разбомбила его роман. И совсем не по тому счету, по какому это сделала критика, а по гораздо более высокому. Она знала этот роман, еще когда он не был написан, а потому легко доказала Гусарову, что он сам себя надул, не воплотил, как хотелось вначале. Забыл главные мотивы написания, потерял адресата. Потерял первоначальный импульс и настроение, поторопился напечатать.
— Что же, теперь переписывать для издательства заново? — убито спросил он.
— Нет. Писать следующий. И не повторить тех ошибок, которые ты сделал в этом. Роман не так плох, как говорит это дурачье, но не так хорош, как ты смог бы написать уже сегодня. Делай выводы и иди дальше. В конце концов только твои ближайшие друзья могут представить себе, как этот роман мог бы быть хорош, но для других читателей он достаточно честен и умен. Пиши следующий. И никаких сомнений в себе, раз уж ты назвался груздем…
Она не утешала его, не льстила ему, а просто честно сказала то, что думает. И ведь прекрасно знала, говоря это, что поднимает дух Гусарова. Она знала тех, кого любила, а потому любила вдвойне.
Если с нашим самым любимым человеком случилась истерика, то мы все равно должны надавать ему пощечин, а уж утешения — потом.