Князь Меттерних. Человек и политик

Больнее и унизительнее всего было брошенное ею как бы мимоходом замечание о том, что она ожидала от Клеменса большей искушенности в искусстве любви. Кончается ее письмо в элегических тонах: «Я пришла к убеждению, что мы не можем быть вместе, и печальная необходимость побуждает произнести слово „конец“»[386]. В донесении всеведущей венской полиции зафиксировано: «Саган написала прощальное письмо Меттерниху на четырех страницах»[387]. Но оно не было прощальным.

Несмотря на резкие взаимные обвинения и слова о том, что между ними все кончено, какое-то время они еще продолжали встречаться, словно по инерции поддерживая отношения, переписку. Это было угасание не столько чувств, сколько отношений — затяжное, мучительное. Так, в письме от 26 октября Клеменс вновь уверял Вильгельмину, что брак не для женщины с таким гордым и независимым нравом, как у нее: «Брак — это такое состояние, в котором вы никогда не будете чувствовать себя хорошо. Он несовместим с духом независимости, подобным вашему…Узы? Вы их все порвете». «Все несчастья вашей жизни, — назидательно пишет князь, — происходят от одного-единственного источника — вы так и не научились сопротивляться искушению страстей, вы всегда следуете своим первым побуждениям»[388].

На другой день, 27 октября, он признается: «В моем возрасте, когда после жизненных бурь должен наступить покой, когда жизнь должна обрести устойчивость, я ощущаю всю неуверенность, все сомнения двадцатипятилетнего молодого человека, только без привилегий, даруемых молодостью, и без того запаса времени, которым она располагает»[389].