Князь Меттерних. Человек и политик

Вокруг Клеменса плетется сложная сеть интриг, по части которых он сам был непревзойденным мастером. Один из помощников Каслри Кук сообщал премьер-министру Ливерпулю, что на костюмированном балу 30 октября канцлер получил от таинственной маски записку, в которой от имени некой высокопоставленной особы, находящейся с ним в ссоре, ему предлагали миллион флоринов и благоволение высокородной дамы, столь для него желанной, «если он изменит свою позицию»[397]. Исходила ли эта записка от окружения царя? Может быть, ее автора или авторов следовало искать среди венских ненавистников Меттерниха, желавших его скомпрометировать? Возможно, это вообще вымысел, который интересен лишь тем, что отражает нравы эпохи, атмосферу, царившую на конгрессе.

Во время путешествия в Будапешт (24–26 октября 1814 г.) Александр I без труда «обработал» прусского короля Фридриха Вильгельма III. Подобно тому как в 1805 г., когда они поклялись друг другу в верности у гробницы Фридриха Великого, теперь они договорились дружно противодействовать козням Меттерниха. Царь надеялся перетянуть на свою сторону и Франца, но тот оказался крепким орешком. Обаянию царя он не поддался и не отвернулся от своего министра.

Только это и спасло Меттерниха в один из самых трудных моментов жизни. Помог ему и разрыв с Вильгельминой: теперь все его силы, которые отнюдь не были исчерпаны до дна, несмотря на его сетования в письмах к герцогине, исключительная изворотливость, умение примениться к обстоятельствам, чтобы повернуть их в свою пользу, все духовные и физические ресурсы были сосредоточены на противоборстве с царем.

По возвращении из Будапешта царь вызвал Гарденберга и в присутствии Фридриха Вильгельма быстро прижал его к стене. Прусский король торжественно заявил, что полностью поддерживает российского императора в польских делах. Гарденбергу оставалось лишь повиноваться своему монарху. Уступая давлению царя и короля, он раскрыл свои контакты с Меттернихом и Каслри. Возмущенный Фридрих Вильгельм запретил ему вести с ними какие бы то ни было переговоры. Царь же был потрясен неблагодарностью пруссаков, однако в конце концов склонился к тому, чтобы приписать все это проискам Меттерниха. Чтобы углубить разлад между прусским и австрийским министрами, Александр сообщил Гарденбергу, будто Меттерних сам предлагал ему уступки по польскому вопросу, если в решении судьбы Саксонии Россия примет сторону Австрии[398].

Репутация Меттерниха была такова, что Гарденберг вполне мог поверить утверждениям царя. Узнав о сомнениях своего прусского коллеги, Клеменс решается на весьма серьезный шаг. 7 ноября он пишет Гарденбергу письмо, в котором фактически обвиняет российского императора во лжи: «Я узнал, мой дорогой князь, что император России в ходе беседы, которую он имел с Вами и королем, сказал, будто Австрия дала ему понять, что пойдет навстречу в польских делах, если императору Александру удастся спасти Саксонию. Я не только отрицаю, что подобный факт имел место, но и готов подтвердить противоположное в присутствии самого императора»[399]. Каких-либо письменных подтверждений у царя не было, и Меттерних мог писать Гарденбергу: «Разделять и властвовать кажется легче, когда имеют дело с державами, привыкшими полагаться на слово»[400]. Мимоходом можно заметить, что и царь, и особенно прусский министр были глуховаты.