Князь Меттерних. Человек и политик

Хотя о конгрессе договорились уже давно, но, кроме Талейрана, ни у кого не было продуманного плана действий. Подготовительная работа затянулась до конца октября. Труднее, чем всем другим, приходилось Меттерниху; ведь кроме собственно дипломатических функций он взял на себя миссию церемониймейстера конгресса. Для него ситуация осложнялась еще и тем, что Австрийская империя в силу своего национально-этнического и территориального многообразия, геополитического положения оказалась непосредственно заинтересованной практически во всем комплексе проблем, стоявших перед конгрессом. Что же касается России, то для нее ключевым был польский вопрос. Помимо обычных военно-стратегических, экономических аспектов у этого вопроса была еще одна уникальная грань, которую, говоря современным языком, можно определить как цивилизационную. «Они хотели бы сделать из нас азиатскую державу», — говорил один из царских сановников Талейрану, имея в виду тех, кто не желал уступить польские земли России. «Между тем Польша, — продолжал он, — сделает нас державой европейской»[372]. Все внимание Пруссии было поглощено германскими и, в меньшей мере, польскими делами. Англию больше волновала колониальная добыча. Франции было важно сохранить статус великой державы и развалить враждебную коалицию.

Будучи центральноевропейской державой, Австрия направляла свои взоры «по всем азимутам»: Германия, Италия, Польша, Адриатика, Балканы, — все это входило в сферу австрийских интересов. Не только польский вопрос, но и более широкие геополитические мотивы побуждали Меттерниха действовать прежде всего против России. Если на польские дела австрийцы и пруссаки смотрели примерно одинаково, желая получить свои бывшие владения, то саксонская проблема их серьезно разобщала. Не только Габсбурги, находившиеся в родстве с саксонским домом, но и большинство монархов Европы считало опасным лишать короля его владений за то, что он был союзником Наполеона. Когда же царь обвинял саксонцев в том, что они «предали дело Европы», Талейран не без ехидства заметил: «Сир, это вопрос дат». Тем самым он намекал на Тильзит и Эрфурт, на времена союза между Александром I и Наполеоном. Изгнание монарха с престола вступило бы в резкое противоречие с принципом легитимизма, не говоря уже о том, что ни Австрия, ни Франция, ни малые и средние германские государства не желали усиления Пруссии. Австрийская позиция по Польше совпадала с британской, но долгое время расходилась с ней по отношению к участи Саксонии. Между Меттернихом и французами стоял неаполитанский вопрос. Австрийский канцлер придерживался договора с Иоахимом Мюратом и не желал форсировать события ради того, чтобы очистить трон для неаполитанской ветви Бурбонов. Делал он это отнюдь не из любви к Каролине Мюрат, как полагали многие, а потому что Мюрат служил ему средством давления на Бурбонов. К тому же Меттерних был уверен, что бывший наполеоновский маршал в конце концов на чем-нибудь сорвется и сам погубит себя.