Князь Меттерних. Человек и политик

Возвратившись домой, расстроенный Меттерних так и не смог уснуть. Он взялся за перо, и к 4 часам утра было написано уникальное письмо, подлинный крик уязвленной души. Видимо, на его нервах сказались и прочие передряги конгресса, обрушившиеся на его голову одновременно. «Ты, причинившая мне столько зла, что вся вселенная не смогла бы когда-нибудь возместить мне его. Ты, исчерпавшая все силы моей души, ты ставишь под угрозу мое существование в момент, когда моя жизнь связана с вопросами, от которых зависит участь целых поколений»[382], — с таким накалом чувств он не писал никому ни до, ни после Вильгельмины. Были в письме и слова о разрыве: «Наши отношения более не существуют», и заверения: «Ты навсегда останешься в моем сердце». Генц, поверенный Клеменса не только в дипломатии, но и в любви к Вильгельмине, записал в своем дневнике как раз 22 октября: «Меттерних сказал мне об окончательном разрыве с герцогиней; сегодня это событие первого ранга»[383]. В этот же день совершенно разбитому канцлеру пришлось корпеть над окончательным вариантом ответа по Гарденбергу.

На очередном балу, на сей раз у графа Зичи, вечером 22 октября изнемогающий Клеменс не удержался и спросил у Вильгельмины, получила ли она его письмо. Утром 23 октября его ожидал ответ. Насколько серьезно отнеслась Вильгельмина к этому письму, можно судить хотя бы потому, что она поставила дату (такое случалось крайне редко): ночь 22–23 октября.

Она отвергла обвинения любовника. Разве она не пошла ему навстречу и не порвала связь с Виндишгрецем? Вообще обязательства более весомы в случае брака; в случае же свободной связи любой «находит нечто такое, что заставляет обязательства умолкнуть»[384]. Вильгельмина дает понять любовнику, что у нее больше оснований для разочарования. «Вы всегда были счастливы, — обращается она к Клеменсу, — а сегодня вы чувствуете себя обманутым в самом привлекательном из ваших ожиданий. Я же привыкла быть несчастливой — я думала, что вошла в гавань — а теперь я вижу, что вновь далека от нее, что вернулась на то место, которого я, можно сказать, никогда не покидала»[385].