Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Хачатрян в сортире вдруг (сидя на толчке):
— «Мой дядя самых честных правил…»
И всю первую главу! Да как!..
— Он умеет льстить. Понял, да?! Ну а зато может потом очень жестоко… Понял, да?! Льстит и мстит со свойственным темпераментом южанина. Этого человека надо держать на расстоянии. (Колька Козлов об Адилове.) По сути дела душонки мелкие живут только своими интересами и каждая по-своему, как листик на дереве… Хоть тебе будет тридцать лет, хоть сорок, будут за тобой ходить, бля, оформлять твой характер. Вот посмотришь, он щас, у-у-у, будет таким человеком ходить. Потихоньку ему начнут тут. Знаешь, как тут хребет ломают… полегоньку. И вот наконец как раз к осени поутихнет.
— Никита, старшина зовет.
— Где он?
— На улице…
— Вы меня звали, товарищ прапорщик?
— Погода меняется, смотри, чтоб вы тут не зарастали этим снегом. Вот щас поутихнет, крыльцо, дорожка, чтоб были почищены.
— Ген, у Черепенко Сереги умерла мать.
— Да ты что!
— Да… меня просил тебе передать это Радик Ким. Он уехал сегодня домой.
— А когда он тебя видел?
— Да вот здесь, на разводе…
— Он дежурный сегодня? Да… О, бля! (Ушел.)
— Ильин, на выход!
— Что?
— Вон тебя зовет, вон старший дежурный.
Камо:
— Ильин, давай-давай сюда, иди, считай, вон патрон, ружье читай… (заступаю) Все распиши, пошли к майору. А то мне пизды дают, почему так долго?
— Угу.
Артур Хачатрян:
— Никто не знает, кто сегодня ответственный? Коль, не знаешь?
— А хуй его знает!
— Блядь, до чего наш отдел дошел, «дедушка» советской армии, сержант, не знает, кто сегодня ответственный? Ну кто ж мине отпустит спать?! Спать хочу. Да. «Деревня, где скучал Евгений, была прелестный уголок…» Да? «Я вас люблю, чего же боле?» Да, Никита? Ох, заколебали уже, ну кто сегодня ответственный? Эй, хватит орать! Пошли вы на хуй, заебали уже, не дают спать! Голова рушится… Бля, от нервов нога болит, может же быть такое.
Артур положил шапку на парту, голову ткнул в шапку, руки раскинул по всей крышке. Птицей спит…
— Ты что, спишь, а?
— У блядь. Не ебет ни грамма никого, что человек хочет спать, давайте спать! (Спит.)
Вбегает Александров, голый почти:
— Вася, бля, сюда со снегом! (За ним Вася.) Ты чего, охуел, Вась?! Сдаюсь, Вась… Ну сдаюсь. (Оба хохочут, и нет их уже.)
Нам:
— Ильин, прогулка будет?
— Нет.
— Во-о-от, хорошо!
Гики, крики в коридоре…
В ленинской комнате пишу. Хачатрян — птицей, и кто-то там еще ухом к парте, затылком ко мне. Слушает, словно грудь у парты, — спит. Кто же это?
Дракончик?
Козлов:
— Ну что, понял, что это за человек?
— Да понял, понял я! (А руки еще дрожат, чертова дрожь, она всегда, всегда, гадина, начинается в самые неподходящие моменты.) А понял я, знаешь что? Ведь он, в общем-то, неплохой человек. (Ухмыльнулся Коля на это.) Да! Неплохой, но нервный, понимаешь, страшно нервный, до невменяемости!
— Ну да — до невменяемости… Мнения в нем о себе много, вот как!
Было:
На кровати лежал Адилов и покуривал. Я зачем-то подошел к фортке, открыть, что ли, ее?..
— Эй, мне с тобой поговорить надо, ты ко мне попозже подойдешь. Ясно?
— Давай щас поговорим…
— Щас я не желаю, позже. Ясно?
— Ну хорошо, ты тогда ко мне подойдешь, я буду в ленкомнате, и поговорим…
— Нет, ты ко мне подойдешь. Ясно?
— Ты что король, чтоб я так к тебе подходил? Если у тебя есть что сказать, говори сейчас. (И тут началась дрожь.)
— Что? (Пауза.) А ну уебывай отсюда, бля!
— Почему я должен отсюда уходить?
— Я тебе сказал, уебывай отсюда!
(Пауза.)
— Да нет, ничего у тебя не получится.
И вот он вскочил, съежились маленькие и полузаплывшие (мелькнуло: вот что значит!) злые глазки, покорежилось лицо: одна бровь залезла на лоб, другая гусеницей шевелится. (Мне не страшно, но — дрожь.) Мы поговорили…
Сходил на доклад… На дороге по пояс голый солдат обтирается уже начинающим таять, но еще пушистым свежим снегом и смеется.
В Москве умирает моя бабушка…
— Как уж суждено, как уж суждено… — Мама в телефоне. — Может быть, ты приедешь… Отпустят тебя, может быть, завтра, попрощаешься.
— Мама, она вас узнает? Что она говорит, как смотрит?
— Ну что она говорит… Ты помнишь, что завтра Сонюшке шесть месяцев, мы будем звонить, поздравлять…